Зато словом умело размазывал меня.
— Твоя жена послала меня нахер. Поля оказалась разборчивее и умнее тебя. Да и меня тоже. Как ловко со зданием провернула дело! Реутова за яйца взяла. Тоже ест из ее рук. Не женщина — богиня: и любви, и войны.
— Долго планировал свою подставу с Камиллой, м?
— Подставу?! — очень натурально удивился Давид. — Я тебя на шлюху не укладывал и кончать в нее не заставлял. Я тебя звал к себе: на телок посмотреть, разгрузиться, соблазниться, оттянуться. Я ждал и провоцировал. Каюсь, было такое, — на отца моего посмотрел. Ему в том числе рассказывал.
Все, моя лампочка накалилась до бела. Мы снова начали пиздиться. Отец даже не пытался разнять, не в том возрасте. Нас растащила исключительно охрана. Папа велел обоим не показываться на глаза. Но когда Давид ушел, я все же бросил ему предъяву.
— Да, я во многом виноват сам, но он на Польку дрочит! Жену мою хочет! Это как вообще? По-семейному?
Отец тяжело вздохнул и сжал грудь с левой стороны.
— Не по-семейному. Поэтому, — бросил на меня укоризненный взгляд, — мы с Давидом разводим бизнес. Отделяемся. Если бы ты хотя бы попытался контролировать свой гнев, эту ярость благородную, то мы бы запустили процесс деинтеграции уже сегодня. Воистину, Полина оказалась умнее вас обоих. Два, в сущности, не глупых мужика, а столько бед наворотили! Один до сих пор обиды из песочницы лелеет и сам себе жизнь поганит.
— А ты, пап? Себя к какой категории относишь? — остро взглянул на него. Молчал. Насупился. Да, нам есть, в кого быть таким. Яблочки от яблони…
Я снова был зол, помят и с чутка разбитой мордой. Какая-то нехорошая тенденция. Я столько не дрался наверное никогда, не считая юношеских соревнований по борьбе. Хорошо, что палец быстро и почти ровно сросся.
Господи, считай, всего год прошел как мы полетели в Варну и закрутилось. Как же жирно все запуталось, жизнь свернула меня в бараний рог.









