— Это моя жена, — сказал он. — Познакомься с Люсьеном и Жанет.
Узнав, что Мейбл плохо говорит по-французски, новые знакомые перешли на английский. Виктор настоял на том, чтобы друзья поужинали с ними, и вскоре за столом завязалась оживленная беседа. Правда, Мейбл вначале пришлось больше слушать, чем говорить, так как Люсьен затронул профессиональную тему. Он и его жена принялись наперебой поздравлять Корте с недавно выигранным им в суде делом.
— Вам нравится быть супругой самого отважного обвинителя Франции? — поинтересовался Люсьен, с улыбкой глядя на Мейбл.
— Что? — растерянно спросила она, оглядываясь на Виктора.
— Мой друг как всегда преувеличивает, — пожал плечами тот. — Он имеет в виду судебное разбирательство, которое состоялось на прошлой неделе. Ничего особенного не произошло.
— Как, разве вы ничего не знаете? — изумленно взглянула француженка на Мейбл. — Хотя, разумеется!.. Ведь вы были заняты подготовкой к свадьбе и все такое…
— Мейбл только недавно приехала из Англии и потому еще не успела разобраться в хитросплетениях здешней жизни, не говоря уже о тонкостях политики, — пояснил Виктор.
— Но как можно было… — начал Люсьен, однако в ту же секунду осекся под выразительным взглядом жены. Спеша загладить неловкость, он перевел разговор на другую тему.
И все же в душе Мейбл остался неприятный осадок. Она заметила, как удивились друзья Виктора ее неосведомленности относительно того, чем занимается муж.
Под конец ужина у их столика с необычайной торжественностью появился владелец ресторана собственной персоной. Он подкатил тележку с серебряным ведерком, в котором лежала во льду бутылка дорогого шампанского.
— И все это благодаря нашему ангелу-хранителю, — гордо добавил он.
Словом, если бы не распространившийся в зале слух о медовом месяце супругов Корте, те едва ли смогли бы скоро покинуть ресторан.
— Очевидно, ты не очень-то любишь делиться своими профессиональными успехами, — заметила Мейбл, пока они ожидали на пристани морской катер, который должен был доставить их на виллу.
— Наверное, — обронил Виктор, глядя на темную воду.
— В чем же все-таки дело?
— Господи, да ничего особенного, — поморщился «несравненный Корте».









