Ее подарок, обернутый в красную бумагу и повязанный зеленой ленточкой, не являлся для мамы секретом, потому что она получала его каждый год: внутри маленькой коробочки находились духи - неизменный подарок папы на Рождество. После их развода мы с Алисией, подумав, решили продолжить эту традицию. Единственная разница по сравнению с предыдущими шестью годами заключалась в том, что в это Рождество на поздравительной открытке кроме двух имен появилось еще и третье.
Улыбнувшись, мама поблагодарила нас всех троих за подарок.
Настал черед Уэсли. Из всех коробок он выбрал одну большую, прямоугольной формы, и принялся аккуратно ее разворачивать.
Наконец подошла моя очередь, и на первом круге я решил заглянуть в пакет с эльфами, которые радостно украшали огромную елку. Я знал, чьих это рук дело и, открывая подарок, улыбался сестре: она всегда выбирала для меня самую уродливую и идиотскую подарочную бумагу.
На очередном кругу Уэсли положил на колени узкую плоскую коробку.
- Нет! Ты пока не можешь ее открыть! - закричала Алисия.
Он удивленно посмотрел на нее, затем на смятую бумагу на полу.
- Но это последний.
- Нет, у тебя еще остался конверт, - возразила сестра, хитро мне улыбнувшись.
- О, - просто ответил Уэсли и отыскал под оберточной бумагой позабытый конверт со своим именем и нарисованным рядышком смайликом. Улыбнувшись мне, он открыл конверт и, когда доставал вложенную в него открытку, ему на колени упал сложенный вдвое листок бумаги. Бросив на него взгляд, Уэсли прочитал вслух, что было написано на открытке: ""Нам доставят это в любое время. Счастливого Рождества! Я люблю тебя! Тор"".
Нахмурившись, он с недоумением повторил слово ""доставят"", взял листок, раскрыл и стал читать. И с каждой секундой его глаза становились все больше, а рот - приоткрывался.
- Ты должно быть шутишь, - пробормотал он наконец, отрываясь от бумаги лишь на мгновение, чтобы взглянуть на мое лицо. - Неужели ты серьезно? Не могу поверить! Это же потрясающе!
- У него имеется сразу две опции: угля и газа, и боковая горелка, - сказал я с радостным волнением, ведь я как никто другой знал, как сильно он хотел гриль.









