Центр силы

Даже наши питомцы, которые умели ходить практически бесшумно, не смогли не зашуршать, проходя эту полосу препятствий. А значит, и другие хищники не смогут беззвучно подобраться к нашим спящим тушкам.

В общем, место нам приглянулось, и мы решительно его заняли, не обращая внимания на возмущение пары местных змеечервей. Кроме них, на этом полуострове обосновалось и семейство из трёх мохнатых ящеров размером с собаку. Однако при виде толпы мужиков с копьями и двух бестий они всё-таки ретировались. Правда, смотрели на нас очень нехорошо, но мы решили гордо игнорировать эти недобрые прощальные взгляды.

Один костёр сложили в центре полянки, ещё четыре поперёк полуострова со стороны перешейка. А затем принялись устраиваться на отдых. Собственно, дел там было на полчаса: расстелить спальники и соорудить хлипкие подобия навесов — лишь бы не промокнуть, если ночью дождь пойдёт. Ну и подтащить валуны, чтобы было на чём посидеть.

— Не понимаю, что на него нашло? — пробормотал Пилигрим, когда все ужинали рационами у костра.

Тот пылал, освещая нашу поляну и очерчивая светом границы видимого мира. За пределами этого мира, на его тёмных рубежах, слышались странные звуки, плеск воды и далёкие крики зверья.

— На кого? — не понял я.

— На Одиночку этого вашего, — пояснил Пилигрим. — Ну он же ни с кем не конфликтовал, и его никто не трогал…

— Он с самого начала был таким, — пояснил Трибэ. — Сразу нос от всех воротил. Помню, ещё в один из первых дней нас балластом называл. Говорил, без нас было бы легче выжить…

— Да ваще пацанчик был дерзкий!.. — печально согласился Мелкий. — Я ему пару раз хотел физию отрихтовать, но чо-то мне не дали… Зря, я считаю. Может, мозги бы в башку обратно встали. А потом он сдриснул к костру Вано, и чо-то не до него стало…

— Ну да, вы ж там за власть боролись… — ехидно напомнил Дунай.

Мелкий как-то сразу сник. А я решил напомнить Дунаю, что он тоже не совсем белый и пушистый.

— Не они одни! — весомо сказал я. И выждал несколько секунд тишины, пока здоровяк, морща лоб, вспоминал свои прегрешения. — Не парьтесь вы по поводу Одиночки… Он получил, что хотел: свободу, независимость, уединение. А значит, должен был хотя бы умереть счастливым.

— А если умер несчастным? — криво улыбнулся Пилигрим.

— Тогда он сам не знал, чего хочет… — я пожал плечами. — Мы, люди, вообще склонны к такой фигне. Хотим чего-то одного, а потом оказывается, что совсем другого. И только получив что-то третье, чего, может, сначала и не хотели, понимаем, что вот теперь счастливы…

Я уставился в огонь, пытаясь понять, чего хочу… И довольно скоро это понял: мне хотелось спать. Правда, нужно было ещё кое-что обсудить. Желательно, прямо здесь и сейчас.