4
0
– Кто ты такой?
– Я ликантроп.
Я покачала головой:
– Я знаю, как движется ликантроп, какой он на ощупь. Ты не из них.
– Нет, я ликантроп.
Я все качала головой:
– Не может быть.
Он подошел к кровати. Цветы он держал неуклюже, будто не знал, куда их девать.
– Я второй после вожака стаи. И могу сойти за человека, Анита. Я это очень хорошо умею.
– Ты мне лгал.
Он покачал головой:
– Я не хотел этого делать.
– Зачем же делал?
– Жан-Клод приказал мне тебе не говорить.
– Почему?
Он пожал плечами:
– Думаю, потому, что знал, как ты их терпеть не можешь. И что ты не прощаешь обмана, он тоже знает.
Неужели Жан-Клод намеренно пытался помешать нашим отношениям? Наверняка.
– Ты спрашивала, что держит меня при Жан-Клоде. Это оно и есть. Вожак моей стаи одолжил меня Жан-Клоду с условием, что никто не узнает, кто я.
– Почему с тобой такой особый случай?
– Люди не любят, когда ликантропы учат детей, да и кого угодно, если на то пошло.
– Ты вервольф.
– Разве это не лучше, чем быть мертвецом?
Я смотрела на него в упор. Все те же безупречно-карие глаза. Падающие вокруг лица волосы. Я хотела попросить его сесть, провести пальцами по волосам, чтобы отвести их с этого чудесного лица.
– Да, это лучше, чем быть мертвецом.
Он выдохнул, будто до того задерживал дыхание. Улыбнувшись, он протянул мне цветы."
"Я взяла их, потому что не знала, что еще с ними делать. Это были красные гвоздики и туманом лежащие на них матиолы. Гвоздики пахли, как пряность. Ричард – вервольф. Второй в стае после вожака. Может сойти за человека. Глядя на него в упор, я протянула руку. Он взял ее, и ладонь его было теплой, твердой, живой.
– Ладно, понятно, почему ты не умер. Почему жива я?
– Эдуард делал тебе массаж сердца и искусственное дыхание, пока не прибыла “скорая”.
– Что вы сказали полиции о телах?
– Каких телах?
– Брось, Ричард.
– Когда полиция приехала, лишних тел не было.
– Публика все видела.
– А что было правдой, а что иллюзией? От публики полиция услышала тысячи разных версий. Они подозревают, но доказать ничего не могут. Цирк закрыт, пока власти не убедятся, что он безопасен.
– Безопасен?
Он пожал плечами:
– Или опасен не более обычного.
Я высвободила руку и снова двумя руками поднесла букет к лицу.
– А Жан-Клод… жив?
– Да.
Меня охватило чувство огромного облегчения. Я не хотела его гибели. А, черт!
– Значит, он все еще Мастер города. И я связана с ним.
– Нет, – сказал Ричард. – Ты свободна. Жан-Клод велел тебе это сказать. Метки Алехандро вроде как отменили его собственные. Как он сказал, ты не можешь служить двум Мастерам.
Свободна? Я свободна? Я уставилась на Ричарда:
– Не может быть, чтобы это было так легко.
