5
0
— Я всё тебе в прошлый раз сказал, неужели ты не поняла? Хотя стой, судя по тому, что ты затерроризировала мою секретаршу, ты ничего не поняла.
— Всё, сынок, хватит, твоя бывшая жена снова вбивает между нами клин, — говорит бывшая свекровь и подходит к Гордею ближе, поправляя ему футболку. — Неужели ты этого не видишь?
Она поднимает голову, и я замечаю, что у нее влажные глаза. Вот только я больше не ведусь на это и знаю, что она просто актриса погорелого театра и умело манипулирует своим сыном, как делала это когда-то с мужем.
Я замираю и смотрю на Гордея, ожидая, что он даст слабину, позволив ей снова вмешиваться в свою жизнь.
— Хватит, мам. Я ясно выразил свою позицию: если ты этого не понимаешь, бойкот продолжится. Я тебе сказал, что пока ты не извинишься перед Соней за то, что сделала, общаться мы с тобой не будем.
Я и так всё это время молчала, а после этих слов просто потеряла дар речи и во все глаза смотрела на бывшего мужа, не веря, что он поставил подобное условие своей матери. Раньше о таком я могла лишь мечтать, но даже этого не делала, а сейчас получаю желаемое, когда даже и не думала об этом.
— Ты серьезно сейчас, Гордей? — с удивлением спрашивает Есения Андреевна и хватается руками за грудь. — Предлагаешь мне извиняться перед этой?
Она и в этот раз не смотрит на меня, лишь некультурно показывает пальцем. Меня это даже не задевает, так как в этой ситуации, несмотря на ее пренебрежение, я чувствую себя выигрышной стороной.
— Не перед ""этой"", а перед матерью твоего внука, я уже говорил тебе. И больше не поднимай тему ДНК-теста, я даже не собираюсь это слушать.
Воцарилась тишина. Есения Андреевна в таком шоке от слов своего сына, что просто хватает ртом воздух, но ничего не может сказать. На этот раз она переводит взгляд на меня, глядя уничтожающим взором, словно хочет испепелить на месте.
Я не тушуюсь и смотрю на нее спокойно, показывая, что ее присутствие и нападки меня не трогают.
— Ты еще пожалеешь о своих словах, Гордей, только смотри, как бы не было поздно.
Есения Андреевна больше не сдерживается, понимая, что никакие ее слова не помогут перетянуть Гордея на свою сторону. Она резко разворачивается и задевает мою сумку, стоящую на тумбе у зеркала. Та раскрывается и падает, и некоторые мои документы оказываются на полу.
— А это еще что такое? — резко спрашивает Есения Андреевна и вдруг решает наклониться.
