5
0
— Она все-таки тебе пожаловалась? Почему ты мне ничего не сказал?
Я вспоминаю прошлое, когда свекровь жаловалась на меня, и Гордей тут же вываливал на меня свое недовольство. Но сейчас он ничего не говорит, даже не упоминает об этом. Я уверена, что если бы я сама не подняла эту тему, он бы ничего не сказал.
— Соня, я знаю, что моя мать не подарок, и уже понимаю, что она преувеличивает и сама провоцирует скандалы. Мне жаль, что в прошлом я тебе не верил, но обещаю, что этого больше не повторится.
С одной стороны, он говорит о нападках его матери, но с другой — как будто обещает оградить меня от всех проблем.
— Ты знаешь, я хотела поговорить не об этом. Твоя мать уверена, что тебе стоит быть с Анфисой, и это проблема.
— Не беспокойся, этого не будет. Моя мать может желать чего угодно, но этого не случится.
— Нет, Гордей, ты не понял. Дело не в тебе и не в Анфисе. Таким образом она хочет быть ближе к Дмитрию Севастьянову. Она на нем помешалась, и с этим нужно что-то делать. Мне кажется, тебе нужно с ним связаться, чтобы он серьезно с ней поговорил.
Я подробно рассказываю Гордею о разговоре с его матерью, и с каждой минутой он хмурится сильнее. Я знаю, что все эти месяцы он не общается с биологическим отцом, и его коробит мысль о необходимости разговора с ним, но он понимает, что это неизбежно.
— Соня, это всё, о чем ты хотела поговорить? — тихо спрашивает Гордей.
В его глазах царит надежда.
— Спасибо, что заботишься обо мне и Диме. Я и правда это ценю.
Его взгляд меняется, и я медленно качаю головой, давая понять, что разговор окончен. Он явно хотел завести тему, которая мне не понравится, но я быстро пресекаю его желание. Вижу, как его взгляд тухнет, и хоть внутри появляется сожаление, я твердо стою на своем.
Я не должна проявлять слабости и возвращаться к прошлому.
Глава 25
Спустя два дня мне становится легче, но пребывание в доме Гордея заставляет меня испытывать неловкость. Возможно, если бы он ходил на работу, его присутствие не ощущалось бы так остро, но его желание помочь сокращает между нами дистанцию.
Единственное время, когда я могу вздохнуть полной грудью, это когда он уходит на улицу с Димой, чтобы подышать свежим воздухом и выгулять сына. В такие моменты я чувствую, с одной стороны, какую-то легкость, а с другой — одиночество, от которого уже успела отвыкнуть.
Мария Федоровна приходит каждый день и всегда готовит еду, освобождая меня от стояния у плиты, и к этому я настолько привыкаю, что это вызывает у меня страх. Мне слишком сильно нравится жить в квартире у Гордея, а этого я допустить не могу.
