Посетители вели себя прилично, никто к нам не приставал. Максимум что могли – ущипнуть, да и то редко. Собирались люди с деньгами, ставки были огромные, нам всегда давали чаевые. Эвелина Антоновна их забирала, говорила:
– Не надо тратить. Повзрослеешь, уйдешь от нас в самостоятельную жизнь, вот тогда и отдам то, что ты заработала.
Алина улыбнулась.
– Звучит странно, но все, что родители обещали, они выполняли. Когда я перешла в девятый класс, Владимир Николаевич сказал мне: «У тебя талант к языкам, поэтому ты пойдешь в институт учиться на педагога. А после получения диплома я устрою тебя в теплое местечко.
– Помнишь, как я чаевые забирала? Вот они куда пошли, на жилье.
– Интересные люди, – не удержалась я от комментария, – использовали детей в своем нелегальном бизнесе, но не обижали их, даже обеспечивали квартирами.
Алина налила мне еще чаю.
– Странно, наверное, это звучит, учитывая, чем зарабатывали Крохины, но они честные люди. Да, они обманывали советское государство, продавали снимки детей, основали казино, где работали подростки. Но ребят никто не заставлял, не принуждал, не бил.
– Вы с Полиной дружили? – поинтересовалась я.
– Мы жили в одной комнате, – протянула Алина. – Нет, дружбы не было. Крохины не поощряли шушуканье по углам, хождение за руку и все такое, девчоночье. Если кто-то из старших объяснял мелкому, как решить задачу, это приветствовалось. А вот если две девочки начинали сплетничать о третьей или общались в свободное время только друг с другом, это не одобрялось. Привязываться друг к другу не следовало.
"Глава 31
Алина опять взялась за чайник.
– Времена другие, теперь можно рассказать все честно. Обещая устроить приемную дочь на работу, Владимир Николаевич не лгал. Я приехала к нему после получения диплома, показала его. Крохин похвалил меня, угостил кофе, дал телефон некоего Геннадия Петровича. Велел звонить, пообещал, что Борзов меня устроит в хорошее место.









