Царевич с плохим резюме

Что за печаль вас ко мне привела?

Я вынула из сумки фотографию и протянула ее хозяйке.

– Узнаете этих ребят?"

"– Конечно, – обрадовалась она, – друзья юности! Детство у меня было странное. У Крохиных была гигантская квартира на первом этаже. Владимир Николаевич служил кем-то в Министерстве образования. Эвелина Антоновна считалась домашней хозяйкой. В дом регулярно приходили комиссии и всегда пребывали в восторге. Апартаменты гигантские, у родителей своя спальня. Дети живут по двое в комнате. Дорогая мебель, все одеты-обуты, накормлены. Игрушки, книжки есть, в школу все ходят, хорошо учатся.

Но никто из проверяющих не знал, что в кладовке, которая располагалась в самом дальнем углу коридора, был люк. Крышка поднималась, по лестнице мы спускались в подвал. Там находилась фотостудия. Маленьких девочек и мальчиков наряжали в разные костюмы и снимали. Нас причесывали как взрослых. Дети разыгрывали жанровые сценки: мальчик пастух, девочка принцесса, у них любовь, невинный поцелуй в щечку. Или малышка с кошкой сидит в кресле, а брат приносит ей коробку конфет. Все очень невинно, с легким намеком на сексуальность, с минимальным. Но советскому человеку, который жил в условиях полного молчания о сексе, даже такие наивно-пасторальные сцены казались развратными.

Рассказывать о съемках строго-настрого запрещалось. Отец часто повторял:

– Кто разболтает, что дома происходит, мигом отправится в детдом, да не в московский. Улетит на край Советского Союза, в Среднюю Азию, будет хлопок собирать. А там детей бьют, голодом морят.

Все очень боялись и молчали. Крохины нас не мучили, не били, с детьми хорошо обращались, но порядок был как в казарме. Вставали в шесть, зарядка, обливание холодной водой, завтрак.

Старшие дети шли в школу, младшие в детский сад, после пяти вечера начинались съемки. Они длились часа два, потом было свободное время. Не надо думать, что нас эксплуатировали. Вовсе нет. Под софитами мы работали два, максимум три дня в неделю. У нас была возможность и поиграть, и почитать, и повеселиться. Правда, существовали ограничения. Ходить к кому-то из одноклассников в гости запрещалось, да мы и не рвались. А спать приходилось ложиться ровно в десять.

Когда я пошла в первый класс, Владимир Николаевич провел со мной беседу, объяснил, что учиться надо на четыре-пять.

После окончания школы он меня в институт устроит. Но вуз и последующую прекрасную взрослую жизнь надо заработать. Как?

Алина шумно вздохнула.

– В подвале было еще одно помещение. Там стояли столы, шла игра в карты, в рулетку. Посетителей угощали вином, всякими закусками. Естественно, за деньги. Девочки служили официантками, мальчики разносили напитки. Одевали нас… М-да! По тем временам эротично, но сейчас так по улицам летом все ходят.