5
0И я боюсь, что без меня его могут вообще никогда не поймать.
Виктория слегка напряглась, её пальцы невольно сжали край стола. Алиса тоже перестала есть, её вилка зависла над тарелкой.
— Демон? — уловив что-то в моём взгляде, повторила сестра.
Я провёл языком по пересохшим губам. Как объяснить это мягче? Как подобрать слова, чтобы не потрясти её слишком сильно?
— Я не знаю, как тебе сообщить об этом, Вика… По-моему, тут как ни скажи, всё не очень получается… — выдохнул я, переводя потяжелевший взгляд на свои руки. — В общем, Вильгельм Генрихович оказался главным режиссёром случившихся событий. Именно он — лидер мятежников и, по совместительству, одержимый демоном монстр. И скажу вам, столько силы в одних руках мне ещё не доводилось встречать.
— Светлицкий — демон? — нахмурившись, уточнила Алиса.
— Одержим демоном, — тут же поправил я, не отводя взгляда от опешившей сестры. — И повторюсь, он невероятно силён. Мы с твоим отцом, — я наконец повернулся к Белорецкой, — и его дружиной всей толпой не смогли его удержать.
Повисла затянувшаяся пауза. Сестра не сразу ответила, и в её глазах я увидел смятение. Она слегка побледнела, сцепив пальцы в замок, и я понял, что мои слова выбили её из душевного равновесия.
— И как давно он одержим? — задумчиво, почти шёпотом, произнесла Алиса.
— А чёрт его знает… — выдохнув и пожав плечами, честно признался я, чувствуя, как усталость вновь накатывает волной. — Но судя по его поведению, это явно случилось не недавно.
— Больше десяти лет точно, — неожиданно серьёзно произнесла Вика. Её голос звучал непривычно ровно, но в нём было что-то… что-то тревожащее.
Я резко вскинул на неё взгляд.
— Почему ты так думаешь?
— Я помню его в детстве, — медленно, будто сама осознавая что-то важное, продолжила сестра. — Он был другим. Он… он относился ко мне совсем иначе…
Руки Виктории дрогнули, а в глазах блеснули слёзы. Но она не позволила им скатиться, моргнула, заставляя себя говорить дальше.
— Он был добр со мной. Не давал в обиду, — она на секунду прикусила губу, словно вспоминая что-то далёкое и тёплое. — А потом… потом постепенно всё изменилось.
В её голосе звучало что-то неуловимо хрупкое, что-то, что казалось неуместным в этом разговоре, но при этом придавало словам ещё большую тяжесть. Она опустила взгляд, будто пыталась скрыть эмоции, но её напряжённая поза сама всё выдавала.
Услышанное меня весьма сильно удивило. Ведь я всегда считал, что Светлицкие каким-то образом выкрали мою сестру в момент уничтожения нашего рода и держали её при себе для каких-то хитрых и явно не самых хороших целей… Естественно, зная, как светлые нас ненавидят, воображение легко рисовало картину ужасного детства бедной девчонки из опального рода, но в реальности всё оказалось не так однозначно.
