5
0О результате и точке назначения не думал — мне просто дико надоел этот бесконечный день сурка, в котором я провёл последние два с лишним года, и я предпринял очередную попытку что-то изменить."
"Вокруг — бесконечная гладь воды. Ни крика чаек, ни шелеста волн — только я и этот безмолвный океан, такой тёплый и такой чужой. И, впервые за долгое время, мне стало казаться, что я не в ловушке. Что впереди, за горизонтом, может быть что-то иное. Пусть даже смерть. Лишь бы не пустота и не бесконечное «завтра, как вчера»…
Глава 16
Повисшая почти на десяток минут в кабинете тишина вновь была нарушена голосом цесаревича:
— Как и обещал, — поглядев на свои часы, начал Романов, — ещё десять минут, и буду вынужден удалиться. Дела.
Максим со Степаном безмолвно переглянулись и, бегло оглядев по-прежнему безэмоционального Святогора, уставились на Викторию. Девушка в свою очередь мгновенно напряглась. На её лице отразилось разочарование, смешанное с плохо сдерживаемым раздражением. Её руки, до этого сложенные на коленях, сжались в замок.
— Разве могут быть более важные дела, чем помощь моему брату сейчас? — плохо маскируя недовольство, твёрдым голосом произнесла княжна Черногвардейцева. — Я искренне питала надежду, что после всего, что Алексей Михайлович сделал для блага империи, его проблема более чем достойна вашего внимания.
Глеб Владимирович едва заметно приподнял подбородок, его глаза сузились. Слова девушки, пусть и сказанные без грубости, всё же задевали наследника престола.
— Вы начинаете забываться, сударыня, — строго, со стальными нотками в голосе ответил Глеб Владимирович, смерив тяжёлым взглядом девушку.
Виктория на секунду замерла, будто собираясь с мыслями. Внутренне одёрнув себя, она тут же сменила тон на более дипломатичный, но взгляд девушки остался таким же красноречивым.
— Я всего лишь хочу вас попросить задержаться подольше. И буду очень благодарна, если вы проявите сию благосклонность.
Сказать единственной присутствующей в помещении девушке, что как раз цесаревичу здесь лучше бы и вовсе не находиться, хотел не только сам Романов, но и князь Белорецкий, который сегодня явно замечал больше, чем все остальные. Но некоторые вещи так и оставались висеть в воздухе не высказанными вслух.
— Увы, но нет, Виктория Михайловна. У меня плотный график. Девять минут, — отрезал Глеб Владимирович, переведя взгляд в сторону и ставя явную точку в этом разговоре. Его поза, положение тела и взгляд — всё говорило о нежелании продолжать обсуждать эту тему.
Княжна, несмотря на своё личное горе и обстоятельства, умела держать лицо и, молча проглотив услышанное, была вынуждена со словами собеседника только лишь смириться.
