2
0Снитко и Гайдуков знают Тифлис, они должны справиться. Времени очень мало, вот что плохо. Со дня на день питерцу сообщат дату и место. Дата будет настоящая, а место – липовое. Если знать, кто нападет, взять их в проследку – они сами приведут куда надо.
И Лыков отправился на угол Слепцовской и Анастасьевской. Полицмейстер был на месте, но принял сыщика лишь через четверть часа. Выказывал свое недовольство. Когда посетитель зашел, хозяин недобро посмотрел на него и спросил:
– Ну что на этот раз?
– Георгий Самойлович, я пришел повиниться. Нас с вами искусно поссорили.
– Кто?
– Заправилы «большой постирочной».
– Опять сказки? Я вам, господин Лыков, уже не верю.
– Зря. Знаете, что мне сказал три дня назад статский советник Трембель? Что именно вы дали приказ абреку Спиридону Гратиашвили убить барыгу Варвару Матушникову.
У полицмейстера вытянулось лицо:
– Как-как?
– Поскольку она выводила дознание на поляков – клиентов «большой постирочной». А вы, стало быть, и есть ее шеф.
Ковалев часто заморгал – он был в полной растерянности.
– Но почему я должен вам верить? Давайте пойдем вместе к Карлу Федоровичу и попросим подтвердить.
– Он откажется, – покачал головой питерец. – А вы провалите операцию.
– Я один пойду, – упрямо заявил полицмейстер. – Потому что теперь уже вы нас сталкиваете.
– Георгий Самойлович, выслушайте меня до конца, а там решайте.
И сыщик рассказал хозяину кабинета обо всех последних событиях. И про часы, которые подсунули Скибе. И про ложь Трембеля во всех подробностях. И про недавнюю беседу с абреком Зелимханом Гушмазукаевым. Только умолчал о том, что разрешил чеченцу зарезать начальника конвоя…
Ковалев схватился за голову:
– Боже, что же это делается?! Начальник особого отдела, вице-директор канцелярии по военно-народному управлению края…"
"– Георгий Самойлович! Счет идет на дни, если не на часы. Заправилы «постирочной» готовятся сбежать. Но не с пустыми руками. Их лавочку накрыли, теперь им нужен большой куш. Мы знаем, на какие деньги они нацелились. Знаем, кто нападет. Трембель задумал устроить заварушку. Сойдутся сразу три силы: конвой денежной кареты, абреки и дашнаки. Кто кого перестреляет – большой вопрос. Но мешки с деньгами уплывут. В них будет всего восемьдесят тысяч, а восемьсот поделят Трембель с Чачибая. При этом еще постараются, чтобы меня застрелили на эксе. Пока нападавшие поймут, что их надули, заправилы уже убегут с Кавказа. В Турцию, например, а оттуда в Европу. А вас выставят виновным: недоглядели.
– Как я мог доглядеть! – вскинулся Ковалев. – Трембель – мой начальник. Я что, за начальством должен шпионить?
– Георгий Самойлович, а то вы наших порядков не знаете? Вот украли миллион. Меня убили, Скибу убили, а эти сбежали. С кого спросят? С полицмейстера.
