Тень

Кто-то заорал, закричал, заплакал…

Я сидела в грязи и сквозь заросли смотрела на окно моей квартиры, из которогo валил черный дым с оранжевыми искрами. И, видимо, от потрясения совершенно четко видела картину перед внутренним взором. Я беру ключи со стола, и он пуст. Смятой бумаги с изображением ножа Легара на поцарапанной столешнице нет.

Мoй байк тоже пострадал от взрыва, его снесло в сторону, и из своих зарослей я видела железного друга, беспомощно завалившегося на бок. Первым порывом было броситься к нему, поднять…

Но я остановила себя. И осталась лежать в грязи. А потом юзом поползла дальше в кусты, не поднимаясь и стремясь уйти дальше от этого дома.

К месту пожара уже неслись люди, гудели машины, выли сирены. А я скользила ужом, сцепив зубы и радуясь поднявшейся панике. В ней проще затеряться и сбежать.

За старыми гаражами я, наконец, поднялась и побежала, желая раствориться в знакомых подворотнях города.

ГЛΑВА 22

Арена шумела, бурлила и нервничала. Αрена была похожа на живую тварь – злобную, накаченную адреналином и похотью, жаждущую крови и наслаждения."

"Сегодня круглый амфитеатр оказался забит под завязку, мест не хватало,и зрители грызлись, спихивая друг друга и норовя так же броситься в драку.

Но их останавливало желание узнать, чем же закончится этот бой. Ведь поединок был не простым, а таким, который бережно хранится в памяти каждого ценителя долгие годы.

Сегодня на белом песке проливал свою и чужую кровь загадочный Лунный, владелец «Граней» и этих самых арен.

Событие невероятное и беспрецедентное. Ставки уже взлетели так высоко, что линкхи и пожиратели нервно утирали испарину со своих холеных лиц и бледнели, глядя вниз, на песок.

Под элитным навесом с каждым ударом бойцов разорялись и богатели, проигрывали и хмелели от невиданной удачи.

Впрочем,тот, от которогo сейчас зависелo благосостояние многих, плевать хотел на все споры, ведущиеся на каменных ступенях арены. Он просто хотел бить. Ломать кости, разрывать сухожилия, выбивать зубы… причинять боль. Видеть кровь. Глотать стоны и вопли.

И Скриф с успехом проделывал это уже несколько часов, благо, арены всегда были полны желающими помериться силами. Его очередной противник – оглот рычал и вспенивал когтями белый песок, стремясь запугать линкха.

Пoлузверь мотнул головой и метнулся вперед с такой скоростью и яростью, что арена ахнула, замерла на миг. И снова взорвалась, когда оглот рухнул, зажимая изменяющейся ладонью рану в боку.

– Следующий!

Удар гонга, рев толпы, злость… Скриф оценил нового противника за секунду. Выдохнул. Время привычно замедлилось и растянулось, становясь тягучей смолой. Толпа на трибунах двигалась, как в замедленной съемке, его противник нелепо разевал клыкастый рот в рыке и слишком медленно поднимал оружие.