Таргитай

Таргитай перебросил отяжелевшие руки на горло и снова стиснул, чувствуя, как под пальцами скользит влажная от пота шерсть. Сжимал до тех пор, пока тело волка не обмякло.

С надсадным рёвом сбросил с себя мёртвого зверя. Распластавшись на спине, он стал жадно хватать ртом воздух.

Луна скрылась за единственной тучей. Над головой нависает бескрайнее небо, там сияют сотканные из звёзд фигуры дивных зверей, птиц.

Прямо над Таргитаем, в недостижимой вышине замер в прыжке гигантский пёс. Рядом – одетый в шкуру охотник с дубиной. Поодаль светится огромная медведица. Вместе с лосем бежит прочь, но в то же время – застыла в чёрно-угольном небе.

Дудошник застонал, перевернулся на живот. Упёршись ладонями в землю, медленно поднялся. Это стоило колоссальных усилий. Ноги, руки и всё тело гудит, словно по нему неустанно колотили дубинами.

Что-то выскользнуло из-за пазухи. Таргитай нагнулся, пальцы нащупали в темноте дудочку.

Прижав к груди, такую родную, словно любимого ребёнка, он уселся на землю. На миг певец даже услышал, как растёт трава, как шелестит её стеблями ветер. Услышал, как ночь шепчет что-то на странном и диковинном языке. Сердце подсказало, что дух Громобоя обрёл долгожданный покой.

Он принялся негромко играть. В голове кипит хаос из мыслей и чувств. От необходимости убить сородича Тарха захлестнула печаль. Это чувство стало выливаться в тихую мелодию. Но вот теперь внутри него что-то играет само – его сердце, а может, душа, искорка Рода, как называет это Олег.

Когда наступило облегчение, он убрал сопилку за пазуху. Посмотрев на лежащее перед ним тело волка, с тяжким вздохом снял с пояса нож и принялся отрезать зверю голову. Резал долго и неумело, перепачкал руки кровью до локтей. Делать это Мечом Гардея показалось кощунством.

Теперь огромная лобастая голова волка у него в пятерне. Взгляд остекленел, мутно-жёлтые глаза почти целиком закатились. Зубы толщиной в палец уже никому не причинят вреда.

Вытащив из кармана холщовый мешок, невр спрятал трофей. Тело волка оттащил в сторону от дороги и завалил камнями, соорудив подобие кургана."

"Когда на востоке появилась полоска рассвета, дударь на негнущихся ногах двинулся по тропинке назад к постоялому двору. Всё время, пока шёл, зевотой едва не выворачивало челюсти.

Он мечтает об одном – завалиться на лавку, а ещё лучше на тёплую печь, укрыться с головой мягкими шкурами…

Сивка-Бурка бодро цокает копытами рядом, чёрно-серая, как сумерки, сверкает золотистой гривой. Тихим ржанием приветствует рассвет.

Глава 6

Пока спускались, Таргитай засыпал на ходу. Несколько раз валился прямо на тропинку покемарить, и Сивке-Бурке приходилось тыкаться ему в голову носом, ржать над самым ухом, чтоб добудиться.

Невр вставал и полусонный покорно шёл дальше.