Танцуй для меня (СИ)

Оно крепкое, мускулистое, из-за того, как вальяжно он сидит с широко расставленными ногами он выглядит еще устрашающе.

— Это еще почему?

— Мой топ порван, — говорю неземную глупость, чтобы хоть как-то себя оправдать.

— Избавься от него, так еще лучше.

Пульс предательски учащается, заставляя пальцы сильнее сжимать тонкий кусок ткани и плотнее прижимать к обнаженной груди.

— Недавно ты говорила, что не посещаешь Розовые комнаты, а спустя несколько дней я нахожу тебя здесь голой и готовой отсосать пожилому педофилу, — Тимур усмехается и один уголок его рта лезет вверх.

От того, какие резкие и ужасные вещи он говорит, меня всю передергивает. В комнате невыносимо жарко и душно от палящего света розовых ламп, но мне холодно, меня знобит и трясет. В отражении зеркал я вижу свое хрупкое тело: плечи опущены, трясущиеся руки ненадежно прижимают ошметок золотистой ткани к груди, от трусов отходят оборванные золотые цепочки, которые некрасиво свисают вниз, а на лице все еще красуется царапина, оставленная Энжел.

— Ты мне противен. Я бы предпочла переспать с тем стариком, чем с таким заносчивым подонком, как ты.

Лучшая защита — это атака. Безусловно, я бы предпочла Тимура вместо седоволосого мужчины, но я ни за что на свете не дам ему возможность это понять. Наверное, я единственная из пташек, кто не готов отдать все на свете, лишь бы оказаться в списке использованных девушек нашего босса. Тимур — нахальный, циничный, мерзкий хам, который привык все брать деньгами, властью и статусом.

— Ты можешь купить любую в этом клубе, но только не меня. Меня не интересуют твои деньги, твой статус и ты сам. Я презираю таких людей как ты.

— Каких? — в его недавно темных глазах появился игривый блеск. Тимур наклоняет голову набок, продолжая всматриваться в мое лицо и считывать мои эмоции. Очевидно, это все для него игра, не больше.

— Высокомерных и напыщенных. Которые думают, что могут купить человеческую волю и гордость. Считаешь, деньги самое главное в жизни? Ты будешь удивлен, но есть люди, мир которых не крутиться вокруг богатства и роскоши.

— Полагаю, речь идет о тебе, — Тимур медленно подносит руку к вороту чёрной рубашки и расстегивает две верхние пуговицы. Я ненароком слежу за его движениями и теперь отчетливо могу увидеть его татуировку, которая окаймляет правую часть его груди. — Именно поэтому ты решила продать свою волю и гордость за двести тысяч?

И тут я мысленно признаю поражение. Он прав.