Танцуй для меня (СИ)

Полежит пару дней здесь, его прокапают антибиотиками и витаминами, и выпишут домой.

— Хорошо. Бабушка где?

— Пару часов назад отвез ее домой, пусть отдохнет, — мужчина пододвигает рядом стоящий стул ближе к кровати и присаживается на него. — Анна Александровна оказалась очень интересной женщиной.

Черные, чуть взъерошенные волосы. Трехдневная жёсткая щетина. Небольшая синева под глазами из-за бессонной ночи. Две пуговицы неизменной черной рубашки расстегнуты, а рукава чуть подкатаны. Цепкие и жилистые мужские руки, сжимающие в ладонях хрупкий стаканчик кофе. Сосредоточенный взгляд, упорно пытающий поймать мои глаза.

"— Да уж, она такая, — я улыбаюсь и подправляю одеяло младшего брата. Матвей сладко спит, немного посапывая. Сейчас его длинные ресницы кажутся особенно темными на фоне бледной нездоровой кожи. — Ты не представляешь, как я за него переживала. Когда увидела его бледное маленькое тело на этой старой каталке в коридоре, я впервые почувствовала такую сильную безысходность. Мне хотелось забрать у него всю боль. Я желала, чтобы на его месте оказалась я, а он продолжал шумно носиться по квартире с мячом, доставая соседей сверху.

Мой голос обрывается на последнем предложении, и я решаю замолчать, чтобы не дать волю накопившемся эмоциям. Раньше я смотрела на лицо Тимура и ничего, кроме ненависти оно не вызывало. Не понимала, как можно быть таким заносчивым нахалом. Но сейчас, я сама того не понимая, переступила черту, которая разделяла два совершенно противоположных полюса. На одном сконцентрировалась вся злоба, ненависть и пренебрежение, а на другом — трепет, легкость и доверие. И, кажется, эта черта, проведенная мною же, была абсолютна необоснованна.

— Понимаю. Но он сильный парень, справится, — на лице Тимура нет ни улыбки, ни теплоты во взгляде, но от его слов на душе становилось спокойнее. — Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я останусь с ним, как я могу его бросить.

Матвей начинает двигаться и сбрасывать с ног одеяло. Поворачивается на противоположный бок и лениво открывает глаза. Первое время смотрит на одну точку, долго восстанавливая сознание, а после начинает быстро хлопать ресницами.

— Привет. Как дела? Как ты себя чувствуешь? — я пододвигаюсь ближе и провожу рукой по светлым волосам.

— Хорошо, — Матвей начинает шевелить пересохшими бледно-розовыми губами. — Болит…рука.

Он поднимает правую руку, чтобы посмотреть, что же доставило ему такой дискомфорт. И, увидев залепленный пластырь на локтевом сгибе, проводит по нему указательным пальчиком.

— Это тебе ставили уколы, чтобы твоя голова больше не болела. Она же больше не болит?

— Нет, не болит, — Матвей поднимается на локтях, и садиться, немного сгорбив спину. Сонно потирает голову и впервые переводит взгляд на Тимура.