Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Семь сотен человек лягут здесь, как легли бойцы, прорывавшиеся перед нами вечером или ночью.

У нас было достаточно снарядов, и я едва успевал загонять очередной в казенник. Князьков, как и остальные, вел непрерывный огонь. Я знал, что результат от этой бесприцельной стрельбы почти нулевой. Но иначе сойдешь с ума, сидя за броней, которую пробивают любые противотанковые пушки.

Господи, пронеси! Шпень кидал танк из стороны в сторону. Нас душила пороховая гарь, и я стал выбрасывать гильзы в открытый люк. На мгновенье, повернув голову, увидел позади три горящих танка.

Десант давно сдуло. Они спрыгнули в самом начале. Кроме вспышек пушечных выстрелов, увидел многочисленные пулеметные трассы, тянувшиеся к нам. Князьков дернул меня за плечо.

– Снаряд!

– Есть снаряд. Там наши горят. Три штуки, а может…

Я не договорил. Танк ухнул в промоину, и я едва не откусил язык. Закричав от боли, выплюнул на ладонь кровь. Мне почудилось, что в рот залетела пуля или осколок.

Шпень, развернувшись, шел вдоль оврага, уходя подальше от дороги, где сосредоточилось большинство немецкой артиллерии.

– Шпень, драный! А ну, вперед, – заорал лейтенант.

Я подвывал от боли, приходя в себя. Князьков, наклонившись, бил Прокофия сапогом в спину. Оба кричали, не слыша друг друга. Горящая танкетка Феди Садчикова замерла на краю оврага. Механик-водитель сумел ее выправить, и скатившаяся вниз машина чудом не перевернулась. Она встала в тридцати шагах от нас. Коробчатый корпус ближе к корме был разорван, из полуметрового отверстия вырывалось пламя. Второй снаряд вспахал верхушку башни. Было удивительно, что танкетка доползла до оврага.

Выскочили Федя Садчиков и механик-водитель.

Побежали к нам. Танкетка горела, трещали в огне патроны, потом взорвались сразу несколько гранат. Один из верхних люков вырвало из креплений и подбросило вверх. Из трещин в лопнувшей броне полетели осколки. Федя и механик бросились на землю. По броне нашего БТ тоже звякнули несколько осколков. В луже разлившегося бензина с треском полыхал сухой бурьян и мелкие кусты. Обогнав нас, по нижней пологой части оврага пронесся Т-34 комбата. Федя и механик-водитель вскочили к нам на броню.

– Надо вперед, – сказал Князьков. – Иначе под трибунал угодим.

Ты, Леха, если ранен, пусть тебя Федор сменит.

– Ни хрена не ранен, – прошамкал я. – Язык!

– Тогда погнали. Прокофий, давай газ.

Садчиков и младший сержант-механик уселись на броню. Причем механик-водитель, который потерял две машины, делал это явно неохотно. Комбинезон у него был в крови.

– Ранен я, товарищ лейтенант, – пробормотал он. Нас обогнали еще один танк и бронеавтомобиль. Князьков торопился. Кроме того, механики были в дефиците.

– Терпи. Вдруг механики-водители понадобятся.