Было чародейное слово, которое могло все исправить, Марина знала его, но боялась произнести. Ведь она уже произнесла его сегодня, но Десмонд не услышал, не захотел услышать."
"При воспоминании о том, как там, в парке, она выдохнула ему в лицо слова любви, а он отбросил ее от себя, свет померк в глазах Марины, а все тело вмиг заледенело, словно черный плащ ночи вновь окутал ее.
Марина развела руки, Десмонд слегка приподнялся, и она почти без усилий соскользнула с постели. Ее пошатывало, но она довольно твердо пошла к двери.
Что с того, что она была более мертва, чем жива! Что с того, что ей было невозможно, нечем дышать, а смертный холод леденил губы! Она уходила… и ушла, а он так и не сделал никакой попытки ее остановить.
Счастье, что их комнаты были поблизости. Никто, ничей любопытный глаз (мало ли кому еще не спится по ночам!) не успел увидеть, как Марина, совершенно раздетая, вышла из спальни сэра Десмонда и вошла в свою дверь.
В комнате горела только свечечка в ночнике, по сравнению со спальней Десмонда здесь было темно, однако Марине и этого слабого огонечка было много. Она ощущала себя выставленной на публичный позор.
А кто будет убиваться по ней? Да никто, если честно говорить. Десмонду она не нужна, он даже не хочет ее больше.
Вот везет же Джессике! Во всем везет! И Десмонд будет принадлежать ей… и соперницу она довела до того, что та готова живьем в могилу зарыться, только бы исчезнуть.
Джессика и Джаспер…
Марина подняла голову. Чудилось, уж невозможно замерзнуть более, чем она замерзла, однако дрожь так и пронизала ее, едва лишь мысленно встретились два этих имени.









