Эва, дочь трактирщика

Сначала они терлись около извозчиков, потом стали ходить прямо под окнами «Перца», раздавая пирожки; вскоре мужчина остался в тени дерева, опустив рядом какие-то доски, а женщина стала работать одна.

Кто эти двое непуганых и наглых?

Рингер продолжал следить сверху, пока рыжая не прицепилась к парням из компании, которая оставляет порой неплохие деньги в «Перце». Тогда Рингер спустился, кликнул вышибалу и с ним вышел на улицу; к тому времени рыжая с дружком уже уходили.

Рингер кивнул вышибале, и тот рявкнул на всю улицу:

— Э! Подьте сюда!

Ева с братом даже не оглянулись: их здесь никто не знает, чтобы звать.

— Рыжая! Ты!

— Энхолэш, — выдохнул Симон. — Это нам?

— Ну, я рыжая, — тоже испугавшись, сказала Ева и обернулась.

У входа в «Перец» стояли двое мужчин и оба на них смотрели. Решив, что эти субъекты их не для хорошего зовут, девушка решила бросить корзину и прилавок и смыться и даже склонилась, чтобы опустить корзину на землю… но потом поразмыслила, что их все равно найдут, ведь побегут они в «Пестрого кота», куда Ева зазывала всех, кого угостила."

"Поэтому девушка выпрямилась, покрепче перехватила корзину и сказала Симону:

— Пойдем, раз зовут.

На лице молодого человека выразился ужас.

— Не бойся, богиня поможет, — сказала Ева, хлопнула его ободрительно по плечу и пошла к «Перцу».

И Симон пошел, еле переставляя кажущиеся одеревеневшими от страха ноги. Ева боялась тоже, и сильно. За последнее время она снова совершила серьезную ошибку, забыв, в каком мире и на какой улице находится. В прошлый раз решила что-то себе доказать и до колодца сходить, и дело кончилось обмороком, а сегодня, кажется, нарушила здешний уличный закон… Да и эти двое мужчин при приближении оказались хуже, чем издали: один настоящий мордоворот, чей кулак, наверное, и каменную стену пробьет, а второй этакий шибздик со злобным прищуром.

— Доброй ночи, господа, — поприветствовала их Ева. — С праздником.

— С праздником, — вполне нормально ответил шибздик Рингер. — Ты кто такая будешь? Откуда?

Ева как-то интуитивно поняла, что лучше не врать и не пытаться выкручиваться. И, главное – не показывать страха.

— Я дочь трактирщика, а это мой брат, — она указала на Симона. — После ярмарки у нас остались пирожки, и мы решили раздать их прохожим в честь праздника.

— Дочь трактирщика? — прищурился Рингер. — Какого?

— Брокка Лэндвика.

— И что, он забыл законы? Кто вам разрешил толкать под нашими окнами свои пирожки?

— Что вы, я их не толкала, а отдавала бесплатно. Праздник же!

— Ты мне голову не дури, — пригрозил Рингер наглой девке, — я слышал, что ты людей к себе зазывала. Наших людей. Еще раз увижу вас здесь – закопаю. Понятно? Передай папаше, чтобы не высовывался.