Эва, дочь трактирщика

— Убери деньги! Считай, я тебя угостила!

— Угостила?! — возмутилась и Рокильда тоже.

— Пора мне, дела, — сказал Вайд, избегая смотреть на Еву, и пошел к дверям.

— Капитан! — воскликнула девушка, не понимая, чего это он; забрав со стола монеты, она попыталась его догнать, но он прямо-таки смылся – лишь дверь хлопнула.

А Рокильда улыбнулась. Тмерри мнит себя смельчаком, но напугать его проще простого.

Сюда он больше не придет.

Светлый весенний тин подошел к концу и в первый день лета настал тин темный – время под покровительством бога-отца Айра. Мужчины-жители Сколля и гости города устремились в его храмы, чтобы жрецы простили им их грехи.

Считается, что чем раньше придешь, тем лучше, потому даже каэры в этот день приезжают в храмы рано утром. Если король или члены королевской семьи мужского пола окажутся в Сколле в это время, то первыми приезжают в храм, а так право первого искупления за герцогом Беккеном и его сыновьями. Дальше заходят в храм графы и бароны, а также члены их семей по старшинству, потом рэнды и уважаемые горожане, под конец – остальные, кого впустят жрецы.

Когда «безгрешные» уже мужчины выходят из храмов, то раздают собравшимся горожанам деньги, если могут себе это позволить, и прохаживаются мимо палаток, которые ставят около храмов купеческие и ремесленные гильдии.

Считается, что все купленное в этот день сослужит хорошую службу: еда оздоровит, одежда защитит, утварь послужит как оберег.

Но нынче вся эта веселая суета обошла Брокка Лэндвика, и ни он, ни его жена впервые за много лет не появились при площади храма Айра-отца со своими пирожками. Обычно они сооружали палатку, у которой всегда задерживался народ; улыбающаяся Гриди, наряжающаяся по такому случаю, привлекала людей своим обаянием, а Брокк, уважаемый и довольно известный мастер, внушал доверие.

В этом же году их место занял обычный деревянный прилавок. За прилавком встал Барти, повар из гильдии, которого Лэндвики наняли работать в «Пестром коте». Барти было около сорока, он с трудом попал в гильдию поваров и с трудом в ней удерживался, так что когда Брокк предложил ему стать поваром в «Пестром коте», то согласился – деньжата были не лишними. Но в это ярмарочное утро, когда воздух звенел от множества голосов, а экипажи знати один за другим грохотали по ближайшей улице, он жалел о своем решении.

Сам бы он никогда не пришел на ярмарку со своей стряпней – духу не хватит, да и похвастать нечем, а тут придется чужое за свое выдавать и надеяться, что никто не накажет его за это.

Издалека за прилавком наблюдали братья Лэндвик с женами; они прохаживались туда-сюда, стараясь не попадаться на глаза знакомым. Молодое поколение Лэндвиков держалось ближе к прилавку, но тоже старались не афишировать свое присутствие.