Эва, дочь трактирщика

И этот вот неказистый двухэтажный домишко, на стену которого, судя по запаху, тоже кто-то недавно помочился – их трактир? И вывеска такая же неказистая: буквы, складывающиеся в надпись «Пестрый кот», выцвели, внимания не привлекают, а бледное размытое страшилище на ней весьма отдаленно напоминает кота.

Вход – обычная деревянная дверь, но хотя бы крепкая с виду. Зайдя в зал вслед за матерью, Ева грустно констатировала, что внутри еще хуже, чем снаружи. Во-первых, тесно, во-вторых, темно, в-третьих, воняет луком на весь зал, в-четвертых, пол липкий – подошвы пристали, в-пятых… Ева перестала считать и, пройдя вперед, огляделась.

За стойкой никого; на полках расползшиеся свечки. Сам зал – всего пять длинных, слишком громоздких для такого маленького помещения столов с лавками; столы пустые, поцарапанные. Пустота, уныние, безнадега… а ведь зал трактира это место, где собираются постояльцы, чтобы поесть, поболтать… здесь же находиться не хочется, и дело даже не в бедности, а в атмосфере.

И причем, кстати, кот, да еще и пестрый?

— Лина-а-а-а! — крикнула Гриди, и вскоре откуда-то слева из темноты вышла крепкая румяная девица лет восемнадцати.

— Доброго вам денечка, теть Гри. Вы к мужу? Дядя Брокк ушел.

— Куда?

— Не знаю, — протянула девица и взглянула на Эву с интересом.

— А Рокильда где?

— Тож ушла.

— Ладно, — вздохнула Гриди и направилась к ближайшему столу. — Сядем и подождем.

— Чайку хотите? — спросила девица.

— Хотим, — ответила за мать Эва. — И принеси нам, пожалуйста, обед.

— Эва, но тебе же пока ничего нельзя, — удивилась Гриди.

— Мне – нет. Но повара же нового надо испытать?

— А повара тоже нет, — сообщила подавальщица Лина. — И обеды мы не подаем, только ужины.

— Значит, подождем, — сказала Ева, снова оглядев этот унылейший зал."

"Ближе к вечеру в трактир и впрямь потянулись люди: пришла молодая пара с четырьмя детьми, по виду погодками; крупная женщина, умудрившаяся притащить сразу две полных корзины и еще сверток под мышкой; несколько щуплых, утомленных мужчин, пахнущих рыбой.

И все эти люди отлично вписывались в бедный интерьер «Пестрого кота». Они были одеты хуже, чем горожане, которых видела Ева: одежда поплоше, с потертостями, башмаки деревянные и громоздкие, у женщин чепчики не кипенно-белые и не приколоты к волосам, а темнее и с завязками под подбородком.

На пришедших Лина, подавальщица, внимания не обратила, да и к ней никто не подошел и ни о чем не спросил. Постояльцы сразу отправились на второй этаж в свои комнаты.

— Значит, гости все же есть, — протянула Ева.

— Чего бы им не быть? — отозвалась Гриди. — У нас недорого.

— А сколько всего комнат?

— Шесть.