Эва, дочь трактирщика

И Вайд в самом деле решил уйти: неприятно ему было находиться среди всех этих чучел, трав, настоек, весов, и неприятно было разговаривать с надменным атрийцем. Как Эва могла им заинтересоваться? Что в нем такого? Да, врачеватель, аптекарь, много знает… но ведь хлыщ, задирающий нос!

Хеллгус и в самом деле на Вайда смотрел свысока, презирая его обычность и податливость. Другие хотя бы не так быстро цепенеют и подчиняются его воле, а этот словно в истукана превратился… Хотя, это ожидаемо. Он лишь стражник – пес на поводке, мнящий себя охотником.

Пес послушно повернулся к выходу, пошел… развернулся вдруг, подошел к Хеллгусу вплотную и сказал, глядя в его лицо не пустыми и не подчиненными глазами:

— Кстати, Эва еще не решила, примет ли ваше предложение.

— Вы сомневаетесь в моем чувстве? — процедил Хеллгус.

— Я сомневаюсь в ее чувстве. В том, есть ли вообще чувство.

Шедд-Ахтар возобновил атаку, в этот раз настроившись серьезнее, но Вайд, увы, оказался слишком крепким во всех смыслах, и потому атрийские чары оказались против него бессильны.

— Извините, — сказал раздосадованный Хеллгус, — но в вопросе чувств я больше верю Эве и ее словам.

— Нет чувств. С ее стороны – точно. Но если вы нужны ей, чтобы говорить о врачевании, то тут мне возразить нечего – говорите, пожалуйста. Только жениться для этого не нужно.

— Мы это решим сами, господин Тмерри.

— Я же говорил, что не господин, — улыбнулся Вайд, пристально глядя в лицо Хеллгуса. — Подумайте, надо ли вам это, готовы ли жить по нашим законам. У нас ведь как: если муж жену обидит, на ее защиту вся улица встанет.

— Я, по-вашему, из тех, кто способен обидеть женщину? — спросил ледяным тоном аптекарь. — Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне?

— Уж простите, я обычно вообще не разговариваю, а наказываю. Но вас как чужеземца предупреждаю.

— Предупреждаете о чем? Чтобы я держался от Эвы подальше, а вы могли держаться к ней поближе? — сказал Хеллгус, поняв, наконец, почему этот стражник к нему прицепился. — Тогда вы уже проиграли. Во мне она сомневается, а вы для нее не существуете вообще. Я могу раскрыть и сохранить ее красоту на долгие годы, а вы – только украдете.

— Зато кошка меня любит, как и другие животные. И немудрено, ведь я не делаю из них чучела, — ответил Вайд, глянув на обработанные останки, закрепленные на стене позади их.

Затем капитан покинул аптеку, и неприятный для обоих мужчин разговор был закончен.

Цветы принесли утром: это были розовые розы, тугие, свежие. Гриди сначала долго, с благоговением смотрела на эту красоту, а потом стала искать подходящую вазу.