Собственность бывшего

Но только тогда, когда ты меня выслушаешь и я буду уверен, что ты не покончишь с собой.

— Я только что чуть не убила человека, себя защищая, с чего мне кончать с собой?

— Наверное, потому что ты узнала все не так, как я планировал.

— А-а, ты планировал. — Смеюсь, уже чувствуя, как подкатывает истерика.

В комнату заглядывает сотрудник МЧС, и Артур поднимает бритву и выходит, оставляя дверь открытой и почти не сводя с меня глаз. А я смотрю прямо на него, чувствую, как ненависть ослепляет, желание сделать ему больно не утихает, даже видя, как стекает кровь по его лицу. Он просто вытирает ее рукой, марая пиджак, и продолжает что-то обсуждать.

Я на негнущихся ногах выхожу и вижу, что двери в проеме нет. Срезали. А я даже звук пилы не слышала. Зато слышу, как Артур заказывает новую. Заботливый, сука.

Медленно плетусь на кухню и смотрю на приготовленный для себя ужин. Скидываю все в мусорку и достаю из холодильника бутылку вина. На столе телефон. Начинает трезвонить. Алена. Наверное, хочет извиниться, что не сказала мне правду. Тогда и убеждать бы не пришлось. Я бы сама к нему на километр не приблизилась. Продолжаю смотреть на мигающий номер и ее фото, наливаю вино в бокал, подношу ко рту. Но в этот же момент из рук вино вырывают. Артур выливает его в раковину, и я не выдерживаю.

— Может, хватит меня контролировать! Если я хочу пить, я буду пить. И ты мне никто, чтобы указывать. Никто, Артур!

Демонстративно пью вино из горла, захлебываюсь, реву. А ведь еще думала, может ли Артур быть хуже. Может. Может. Может.

— Хватит, — все еще командует. Точно президент. Все, что он умеет, — приказывать.

— Нет, не хватит, я поминаю нерожденного ребенка. А может быть, двух. Но ты можешь отпраздновать, что у твоей шлюхи никогда детей не будет. Поздравляю! Ну что, трахнемся? Теперь все встало на свои места. Ты даже не предохранялся, потому что знал: я никогда не смогу родить!

— Я спасал тебя от этой суки.

— Ты убил меня!

— Господи, никогда не понимал этой жажды материнства. Ты родишь еще. Но в тот момент забеременей ты, она бы просто убила тебя. И спастись ты бы не успела.

— Вот оно как, ты, оказывается, не убийца мечты, а спаситель. Нимб не жмет?!

— Она бы убила тебя.

— Сегодня я смогла защититься. Думаешь, не смогла бы, имея под сердцем ребенка? Своего ребенка. Единственного человека, который будет меня любить?

— Я люблю тебя.

— Да! Я верю. Но чего ж мне сдохнуть от такой любви хочется? А еще лучше тебя убить, чтобы не ощущать ее гнета. Давай, признайся себе, я просто не нужна тебе с детьми. Ну конечно, ведь ты у нас обиженный, ведь, заимей я ребенка, наша больная связь бы оборвалась навсегда. Более того, ты переживаешь, что я тебя любить буду меньше. Только вот знаешь что, Левицкий? Теперь я вообще любить тебя не буду.