Снова будешь моей

Так и будешь молчать?

В глазах отдалённо появляется блеск, но он тут же разворачивается и включает кофемашину.

— Ты что, язык проглотил, Громов?

Я не остановлюсь.

Треск кулака, ударившего о столешницу, разрывает тишину пространства. Повернувшись, впивается в меня уже горящими глазами.

— Я просто хочу знать, это когда-нибудь закончится? — громко цедит.

— Что?

— Когда ты начнёшь думать головой, Настя?

— Я не виновата, он начал приставать ко мне, — складываю руки на груди, будто защищаясь.

— Каждый раз, когда я успокаиваюсь и мне кажется, что изучил тебя на сто процентов, ты вновь со всей дури скачешь на моих яйцах.

— Я НЕ ВИНОВАТА.

— Конечно, — взрывается он. — В том, что ты напилась, вырядилась как шлюха и послала на хуй главного следака города. Ты не ви-но-ва-та!

Следователь? Я думала они все, как в сериалах на НТВ. Либо милые толстячки в кепочках, либо брутальные самцы с пистолетами. А тот козёл больше походит на мерзкого жулика из тех же сериалов.

— Он сам пристал ко мне в коридоре, — стою на своём.

— Ты хоть представляешь, что могло случиться, если бы на его месте оказался другой? Блядь… Ты представляешь, что я испытал, когда мне позвонили и сообщили, что моя ЖЕНА, задержана в отделении?

— Прости, что побеспокоила тебя, — язвительно выдаю.

— Твой нездоровый эгоизм убивает всё вокруг. Ты, как атомная бомба, Аверина. Тащишь за собой Ксению, меня, Глеба…

— Что я должна была сделать в этой ситуации?

— Тебя вообще не должно было там быть, — взмывается он.

Судорожно смотрю ему в глаза. Долго думаю, прежде чем задать главный вопрос. Вопрос, который не даёт покоя три года.

— Ты поэтому ушёл от меня?

— Я ушёл от тебя, потому что заебался жить на розовой пороховой бочке с охуительной ленточкой посередине. Никогда не знаешь, когда рванёт в следующий раз. И чем. Розовыми хлопушками или черной гарью.

— Ясно…

— Что тебе ясно? Я хочу жить спокойно. Я хочу точно знать, что пока работаю и создаю условия для жизни, моя женщина не угробит себя и наших детей из-за того, что не может вовремя заткнуться.

Слезы брызгают из глаз при упоминании о детях. Это низко так напоминать мне об этом.

— Иди спать, — приказывает, снова отвернувшись.

Устроившись под тёплым одеялом, плачу в подушку. Следователь. А что, если он решит прийти ко мне домой или на работу, подкинет наркотики? Воображение не щадит меня и подбрасывает все новые и новые варианты расплаты за ужасную сцену в клубе.

Становится в очередной раз жутко до дрожи в коленках.

Долго думаю в темноте, а потом не выдержав залетаю в гостиную. Андрей лежит, кажется, с закрытыми глазами, закинув руки за голову. Большой и сильный.

— Мне страшно. Можно я лягу рядом с тобой? — нависая над ним, быстро шепчу в темноте.