3
0Он болен, Алексей…
По лицу Макарова проходит то ли судорога, то ли гроза. Но ему явно трудно слушать, что я переживаю за Артура.
— Мои люди — не звери, — добавляет он после тяжелого вздоха. — Но его хорошенько избили. Его принимали парни из охраны Красова, а они не церемонились.
— Кто такой Красов?
— Отец Полины, — Макаров обхватывает мои пальцы, когда я забываюсь и наклоняю бокал так, что вода немного проливается. — Моей бывшей невесты.
— Он решил помочь тебе?
— Он решил, что не потянет войну со мной.
Макаров садится на диван и так ловко меняет положение, что через секунду моя подушка оказывается рядом с его бедром. Я почти что соприкасаюсь с ним и чувствую, как манжет его рубашки щекочет мое запястье. Алексей по-прежнему помогает мне держать бокал.
— Поэтому он побежал исправлять грехи своей дочери. Это она дала Артуру ресурсы, чтобы он смог выкрасть тебя.
— Сумасшедший дом, — произношу на выдохе.
Я замечаю еще одну деталь.
Дело не только в чувстве вины. Конечно, его выкручивает. Он сильный влиятельный мужчина, а не смог защитить меня в тот вечер. По его мужскому нутру царапнули от души.
Но я чувствую кое-что еще.
Особенно сейчас, когда его длинные пальцы скользнули ниже и вплелись в мои. Он делает это на автомате.
Он так сильно переживал за меня?
Поэтому не может отойти, а, наоборот, испытывает потребность видеть меня, трогать, ощущать?
Чтобы быть уверенным, что я в безопасности?
У него все-таки есть сердце?
— Наша сделка больше не действительна, — произношу. — Свадьба не состоялась, а Артур все-таки добрался до меня.
Макаров рефлекторно сжимает пальцы так, что делает мне больно. Я шиплю, и он приходит в себя. А так бы еще чуть и пошли трещины по стеклу.
— Ты хочешь уехать? — спрашивает он следом.
— Да, — я киваю. — Я хотела бы уехать из города, пока все не уляжется. Я не хочу больше играть роль по договору.
Я выпрямляюсь и впиваюсь плечом в спинку дивана.
Наши лица с Макаровым оказываются на одном уровне. Я смотрю перед собой и вижу его темные неспокойные глаза. В них столько эмоций, столько вопросов и столько потайных дверок, что можно потеряться до конца жизни.
— Никогда не хотела, — добавляю. — Если я тебе действительно нужна, то прятаться за договором больше не получится.
Я молчу.
Наши взгляды сталкиваются.
Я читаю его и понимаю, что он вот-вот сделает.
Он выбирает типичный мужской ответ.
Минимум слов, максимум действия.
Макаров протягивает ко мне руки и прижимает к себе, касаясь губами моих губ. Шальное жаркое прикосновение, еще не поцелуй, но уже полет в бездну, где с разумом сложно нащупать контакт.
Он уже так целовал меня в своем кабинете. В том самом кабинете, где первым сделал шаг навстречу. Он сказал, что со мной у него получается сдерживать свой тяжелый властный характер.
