Сломленный рыцарь

Она принесла печенье, которое сама приготовила. Моя мама взяла и откусила кусочек, хотя у нее был ужасный аппетит. Поппи, со всеми ее намерениями и целями, идеальная. Только вот одна проблема – она не идеальная для меня.

Я пожал плечами, все еще смотря на улицу.

На улицу, где мы играли с Луной.

Где я поцеловал ее на пороге дома.

Где я дергал ее за косички.

Бросал в нее водяные бомбочки.

Мы бегали, смеялись, когда она бросала водяные бомбочки в меня .

Там, где мы рисовали мелом на асфальте, прыгали, лежали у нее на лужайке, соприкасаясь головами, и ждали фейерверка на каждое четвертое июля.

А потом я вспомнил, как обращался с ней. Издевался. Поцеловал ее. Унизил.

Я не мог остановить себя от совершения всех этих вещей, даже когда хотел. Отчаянно. Чем сильнее ухудшалось состояние моей мамы, тем больше я пил. Чем больше я пил, тем чаще ужасный Найт Коул выходил из меня. Это порочный круг. Я знаю, как сильно настрадается Луна до того, как надерет мне задницу. Она гордая девочка.

– Я не хочу разговаривать о матери, – честно сказал я.

– Точно. – Поппи стукнула себя по лбу. – Извини. Может, мы тогда поговорим о том, что произошло вчера? О нас?

Нет никаких нас.

– Хорошо.

– Тот случай с Луной…

– Мы с Луной – неоконченная история. – Я прикусил штангу в языке, прерывая ее речь. – Мы всегда будем неоконченной историей. Сейчас. Через пять лет. Когда нам будет по восемьдесят. Вот, в чем дело; в этом всегда будет дело. Ты знала об этом. Ты видела нас до выпускного. Мы всегда были вместе.

Поппи надо расстаться со мной. Я бы спокойно справился с этим. Я бы все равно повел ее на выпускной. Но нет причин терпеть это дерьмо.

– Я поняла. – Она глубоко вздохнула.

Не хочу.

Я повернулся к ней, изучая ее лицо: мягкий изгиб ее щек, аккуратно причесанные волосы, безупречное маленькое платье от Неймана Маркуса. Она могла бы стать чьей-нибудь Луной, чьей-нибудь еще. Может, такого парня, как Джефферсон.

– Слушай, Поппи, я знаю, что ты сказала, что мы должны попробовать еще раз…"

"– Пожалуйста… – Она прочистила горло, неловко хихикая. – Пожалуйста, не заставляй меня умолять. Я знаю, что ты пока ничего не чувствуешь, но я – да.

Аргументы верные, но я не думаю, что было бы правильно обманывать ее.

Дело в том, что Поппи практически умоляет, чтобы я обманул ее, а у меня сейчас происходит слишком много дерьма, чтобы собраться с силами и оттолкнуть. Она умоляет о том, чтобы быть ради меня, и она такая же сирота, как и я, так что я не могу отказать ей в сомнительном удовольствии. Она удобная.