Сломленный рыцарь

– Нет.

– Нет? – Я опустила руку с ее плеча на спину, поглаживая. По тому, как она вздрогнула от моего прикосновения – разрыдавшись еще сильнее, – я поняла, что ее не касался другой человек в течение долгого времени. Очень долгого.

– Вы можете рассказать мне, – прошептала я.

– Это прозвучит дико, возможно, но я преследовала его.

Она прижала рваную салфетку к носу. Часть ее осыпалась на бедра.

– Я преследую его уже долгое время – но только когда он один. Не тогда, когда он с друзьями, с тобой или семьей. Я прошу прощения. Я знаю, что это неправильно. Но я беспокоюсь.

Очень беспокоюсь. Я не могу спать. Я не могу есть. Я ушла с работы – я секретарь в компании отца – и живу в отеле на набережной уже несколько месяцев. Найт пьет и принимает таблетки каждый день. Он не в порядке. Ему нужна помощь.

Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Я знала, что Найт сильно пьет, но, судя по тому, что случилось, я недооценила проблему. Это не из-за ситуации с Розой. Он всегда был эксцентричным и капризным. Он ужасный подросток, честное слово. Найт также умеет скрывать свою уязвимость за своей небрежной ухмылкой и сильной фигурой.

– Так что, когда ты высадила его около дома… Господи, это звучит так жалко, – сказала Дикси.

– Пожалуйста, продолжайте.

Для меня это не звучало дико. Он оттолкнул ее, но она не смогла уйти. Мне знакомо это чувство, потому что то же самое случилось со мной и с Вал, но наоборот. Если бы я могла следовать за ней по всему земному шару, как привязанный щенок, я бы следовала. Если бы я могла уберечь ее от смерти, от зависимости, ничего не смогло бы остановить меня.

– Хорошо, после того как ты уехала, к дому Коулов подъехал «Мерседес».

Два больших парня с золотыми цепями вышли оттуда. Найт встретил их около двери. Они поговорили о чем-то минуту; потом отдали ему маленький бумажный пакет. Когда парни уехали, я ждала, что Найт выйдет, но он не выходил. Я начала звонить ему. Он не ответил, что совсем не похоже на моего сы… на Найта, – исправилась она, качая головой. – Но у меня появилось плохое предчувствие. Назовем это материнской интуицией, хотя, если бы он услышал, как я это говорю, то рассмеялся бы мне в лицо.

Она откинула голову назад и посмотрела в потолок.

– Дверь была открыта, – объяснила она. – И я… я…

Она вошла.

Это Эльдорадо[25], в нашем районе все знают друг друга. Конечно, никто и никогда не закрывает двери. Родители закрываются только на ночь.

– Но как вы попали в закрытый район? – Я нахмурилась.

– Кое-кто внес меня в список.

– Кто?

Она посмотрела в сторону и покачала головой.

– Я обнаружила его на полу в собственной рвоте в гостиной, без сознания. Я позвонила в службу спасения, подняла его и последовала за «Скорой» на своей машине.