Скорби Сатаны

Для меня это насекомое, которому не находят места в своих системах энтомологи, – ценное доказательство (если только мне нужно доказательство!) неистребимости зародышей сознательного существования. У него есть глаза, органы вкуса, обоняния, осязания и слуха, и он получил их вместе с разумом из мертвой плоти женщины, которая жила, любила, грешила и страдала более четырех тысяч лет назад!

Князь помолчал, а потом прибавил:

– И все-таки должен вам признаться откровенно: мне кажется, что это злое существо. Да, оно действительно злое! Но от этого оно не станет мне нравиться меньше.

На самом деле у меня довольно фантастические представления. Я склоняюсь к тому, чтобы принять идею о переселении душ, и поэтому иногда тешу себя такой мыслью: что, если у египетской принцессы из древнего царского дома была злая и блестящая вампирская душа? И эта душа – перед нами!

При этих словах по моему телу пробежала холодная волна трепета. Глядя на темную высокую фигуру князя, стоявшего напротив меня в зимнем свете окна, с впившейся в его руку «злой и блестящей вампирской душой», я вдруг понял, что в его красоте есть какое-то скрытое безобразие, и ощутил смутный ужас.

Однако я тут же решил, что причина ужаса – страшный рассказ, и, стараясь побороть свои ощущения, стал внимательнее рассматривать странное насекомое. В этот момент яркие глаза-бусинки сверкнули – мстительно, как мне показалось, – и я отступил на шаг назад, досадуя на себя за глупый страх перед этим существом.

– Конечно замечательно, – пробормотал я, – неудивительно, что вы так высоко цените эту диковинку. Его глаза смотрят почти разумно.

– Безусловно, у нее были красивые глаза, – улыбнулся Риманес.

– У нее? Кого вы имеете в виду?

– Принцессу, разумеется! – ответил он, явно забавляясь. – Милую покойницу, частично живущую теперь в этом существе, поскольку оно питалось исключительно ее плотью.

И он с величайшей осторожностью поместил насекомое в его хрустальное жилище.

– Надо полагать, – произнес я медленно, – что вы, следуя положениям науки, делаете вывод о том, что ничто не исчезает полностью?

– Совершенно верно! – с готовностью подхватил Риманес. – В этом и состоит, мой дорогой Темпест, злая – или Божественная – природа вещей.

Ничто нельзя полностью уничтожить – даже мысль.

Я молча наблюдал за тем, как он убирает хрустальный футляр с его сверхъестественным обитателем с глаз долой.

– А теперь приступим к обеду, – весело сказал он, беря меня под руку. – Вы, Джеффри, выглядите примерно на двадцать процентов лучше по сравнению с сегодняшним утром. Из этого я делаю вывод, что юридические вопросы разрешились благополучно. А что еще вы успели сделать?

Мы сели за стол, и темнолицый Амиэль принялся нам прислуживать.