Скорби Сатаны

Но она была слишком… слишком трансцендентальной и никак не соответствовала вкусу публики. В наше время больше востребованы сюжеты о домашнем насилии – они наилучшим образом продаются. Но я подумаю. Скажите, куда вам писать?

– «Гранд-отель», – ответил я, забавляясь его озадаченным и ошеломленным видом.

Я понимал, что он уже мысленно прикидывает, сколько можно выжать из моей литературной прихоти.

– Приезжайте завтра в «Гранд-отель». Если хотите, мы можем вместе пообедать. Только предупредите меня заранее. И помните, у вас всего один день, чтобы ответить – да или нет.

Всего двадцать четыре часа!

С этими словами я покинул его.

Издатель ошеломленно глядел мне вслед, словно человек, только что столкнувшийся с необъяснимым чудом. Некоторое время я шел, продолжая неслышно посмеиваться, пока не заметил, что прохожие поглядывают на меня с удивлением, и тогда решил скрывать свое настроение, чтобы меня не приняли за сумасшедшего. Я прибавил шагу, и вскоре возбуждение прошло. Я снова сделался сдержанным англичанином, который считает, что показывать личные чувства – это верх дурного тона. Остаток утра я потратил на покупку готового платья: в этом мне также сопутствовала удача, ибо все выбранное подходило по размеру.

Кроме того, я сделал обширный, чтобы не сказать экстравагантный, заказ модному портному на Саквилл-стрит, и он обещал мне сшить все быстро и точно в срок. Затем я отослал арендную плату хозяйке своей прежней квартиры, прибавив бедной женщине пять фунтов в знак признательности за долготерпение, с которым она предоставляла мне кредит, равно как и в целом за доброту, с какой она относилась ко мне все время моего пребывания в ее мрачном доме. Разделавшись с этими делами, я вернулся в «Гранд-отель» в приподнятом настроении. Теперь в новом наряде я лучше выглядел и лучше себя чувствовал.

В вестибюле портье с самым подобострастным видом сообщил мне, что «их светлость князь» приглашает меня позавтракать в своих покоях. Я тотчас направился туда и нашел моего нового друга в роскошной гостиной в одиночестве. Он стоял на фоне самого большого окна и держал в руке продолговатый хрустальный футляр, рассматривая его с выражением нежной заботы.

– А, Джеффри, это вы! – воскликнул он.

 – Я решил, что вы закончите дела к обеду, и решил подождать.

– Очень любезно с вашей стороны! – ответил я, довольный его дружеской фамильярностью: ведь он назвал меня по имени. – Что у вас в этом футляре?

– Мой питомец, – ответил он с улыбкой. – Видели ли вы когда-нибудь нечто подобное?

VI

Я подошел и осмотрел футляр. В нем были просверлены маленькие отверстия для доступа воздуха, а внутри лежало блестящее крылатое насекомое, искрившееся всеми оттенками и полутонами радуги.

– Оно живое? – спросил я.