К своему огромному удивлению, Евгений вдруг обнаружил, что от идиллии, рисовавшейся сочным экзотическим фруктом после банальной, как вареная картофелина, жизни с Галиной, осталась лишь обмусоленная косточка. Все оказалось не так празднично и волшебно. Более того, в отличие от мягкой и покладистой Гали Валентина по любому поводу имела свое мнение, которое постоянно норовила высказать.
Почти два года их жизнь напоминала противоборство двух лосей, тупо бодавшихся неизвестно за что. Женя пытался укротить Валентину и слепить из нее удобоваримый вариант для семейной жизни, чтобы понять, можно ли на ней жениться и правильно ли он сделал, расставшись с Галочкой.
– Ты мне кто, чтобы требовать чего-то? – злобно реагировала она на предложение сварить рассольник или погладить, наконец, рубашки.
Но если Валя под словом «пока» и остальными сопутствующими комментариями имела в виду, что рано или поздно Женя должен будет на ней жениться и прописать ее к себе, а уже после этого требовать эквивалентной своему поступку компенсации, то разведенный муж не углублялся в столь сложный подтекст. Он понимал буквально: Валя не желает выполнять обязанности жены и рано или поздно, нагостившись у него, поднимет паруса и отчалит в другую гавань.
День длиннее ночи, поэтому количественное накопление недовольства перешло в качественное, и в день своего сорокалетия Женя вдруг осознал, что ошибся. Немногочисленные гости разошлись, а сильно выпившая Валентина улеглась спать в гостиной их новой квартиры, не потрудившись убрать со стола и даже не раздевшись. Женя хоть и был изрядно пьян, но ее подход к финалу праздника его не устроил.









