5
0А с годами он уснет глубоко-глубоко в моей памяти и останется только шальным воспоминанием юности. Смешной и поучительной историей, в которой простая человеческая девчонка немножечко была влюблена в своего командира.
Убеждая саму себя, я схватила зазевавшегося кота, с большим вниманием прислушивающегося к разговорам лордов, и, почти срываясь на бег, заторопилась в свою каюту. Я. Не. Совершу. Ошибку.
⭐ Глава 40. О шестом секрете и обещании вампиру, которое мне придется сдержать
— Лицо сделай проще, Евка. Мы ж типа с круиза возвращаемся. С победой, веселенькие такие, — вразумлял меня кот.
— Я бы этот круиз…, да прекращай меня царапать! Стараюсь, улыбаюсь как могу.
— Угу, оскал знатный. Вся шерсть от тебя дыбом. Особенно с прищуром от ветра удачно смотрится, словно на мушку берешь.
Мы стояли на палубе и наблюдали как приближается берег. Нормальный, обычный земной берег. Вон даже дома виднеются, городок какой-то. А сверху радостно палило настоящее правильное солнце. И никакой вокруг серой чуждой мути.
Два часа назад пришел в себя Казим и почти сразу корабль прыгнул домой, в наш привычный мир.
Вот только развозить пассажиров Летучий отправился не сразу. Меня, например, первой вызвали к пришедшему в сознание Казиму и провели пренеприятнейшую процедуру «чистки» мыслей.
Уставший менталист не церемонился и буквально на грубую нитку перешивал все воспоминания, касающиеся кузнечика. Точнее, пытался, так как я успела самое важное скрыть в пси-образе белой коробки, защитной технике, подаренной мне Владимиром.
В новом варианте событий я должна была помнить Дэйва в роли… сменщика Казима, просто высокоуровневого помощника, решившего предать хозяина.
К концу воздействия голова у меня кружилась, из глаз градом лились слезы, на что Казим сочувственно похлопал по плечу пухлой ручкой и заметил, что мне надо отдохнуть, слишком травмирующей для меня оказалась поездка.
В глубине души я была с ним абсолютно согласна — мне срочно нужен был отдых! Беру два!"
"— Подтвержу второй уровень, — негромко пробормотала я, чтобы слышал только кот, — и буду жить тихо-тихо! Жрать бабушкины пироги и никаких расследований.
— Я твой навеки, Евка, — оживился Кусака. — Жрачка — самое важное, а все эти кавалеры, путешествия — в пень.
— В пень, — прошептала я, поглаживая чистую кожу на кисти, без следа жуткой печати Ценности. Не знаю как другие, а я надолго потеряла интерес к водным прогулкам.
На палубу выбиралось все больше пассажиров, они чуть громче принятого переговаривались, тащили вещи.
