Шесть секретов мисс Недотроги

Он смотрит и не может остановиться, резко вбиваясь бедрами с ненасытностью сходящего с ума зверя. Я помню, что он большой, но это лишь зарубка памяти, для реальности есть только бесконечное волнообразное наслаждение, пронизывающее меня от каждого толчка мощного разгоряченного тела.

Я чувствую его давнее голодное, яркое как огонь восхищение: настоящее, щекочущее мои нервы, вспыхивающее от каждого взгляда и прикосновения. Он выплескивает свои собственнические чувства ко мне через бушующее противостояние своих ипостасей, освобождается сквозь звенящую тягу, не в силах остановиться и вкушая каждую секунду моей покорной капитуляции.

Спинка кресла всего лишь по плечи, голова не удерживается, откидываясь сама собой. Я смотрю широко распахнутыми глазами на верх, где качается искристыми хрусталиками люстра, бросая блики по всей комнате. Приподнимаюсь, чтобы взглянуть на бешено двигающегося Фаворру и снова откидываюсь назад.

Диего рычит, упираясь в подлокотники по обеим сторонам от меня. Рукава камзола трещат из-за вздувшихся от напряжения мышц. Диего почти остервенело пронизывает меня снова и снова горячим, каменным членом.

Я кусаю губы, давя свои вскрики, потому что мне нравится слушать его. Рассыпаться мурашками от низкого рокота, добавляя новые грани в свое удовольствие.

Не выдерживаю и, когда он начинает замолкать, посылаю в него концентрированную волну собственного сладкого, пульсирующего напряжения. Он совершенно открыт, незащищен магическими блоками, и от неожиданной ментальной атаки дополнительным возбуждением издает рев на таких бархатно-басистых нотах, что я рассыпаюсь на звенящие осколки.

Огромное, заполняющее меня ощущение счастья собирается в копье и снова возвращается Фаворре, пробивая его до крупной третьей подряд дрожи. Он стискивает меня, нависая и неистово целуя в открытую шею, выглянувшее из платья плечо. Ой. ОЙ! Не понимаю… К удовольствию, стреляющему во мне искрами, почему-то примешивается острая тонкая боль. Создавая уникальный коктейль в моей крови. Трепета. Жесткого предельного проникновения. Щемящей нежности и дикой, почти бесконтрольной страсти. Это для меня… слишком. Поэтому разум милосердно отключается, и я уплываю.

--

— Ева…

— М…?

— Я долго был не в себе?

— Ты тоже? Хм, понятия не имею. Помню, как ты увлекся моим богатым внутренним миром, а потом хлоп и я чуть не умерла.

— Не шути так…

Оказывается, Диего приволок меня на огромную кровать под кисейным балдахином и рассматривал с огромным интересом. Словно пес, в драке вырвавший самую большую кость в своей жизни.