Секрет

И раз уж за окнами еще темно, а цифры на электронном будильнике показывают без четверти шесть утра, я не могу отказать себе в удовольствии еще немного подремать на своем покоренном Эвересте."

"Закрываю глаза – и вскидываюсь от какого-то нечеловеческого вопля тяжелой музыки.

— Черт, - Антон возится подо мной, лезет рукой под подушку, но примерно в ту же минуту мы обо осознаем, что его телефон остался черт знает где.

Кстати, музыка очень даже ничего, во всяком случае, именно под нее я энергично перекатываюсь на спину и начинаю изображать из себя бегемотика, чешущего бока о баобаб. В ритм, правда, не очень попадаю, но какое это имеет значение, если мой Эверест уже трясется от смеха. Очень стараюсь зацепится за него руками или ногами, но все равно скатываюсь рядом и тут же оказываюсь прижатой к кровати всем весом Моего Мужчины.

— Утром ты еще красивее. – Обнимаю его за шею и немного подаюсь навстречу животом. Потираюсь о твердую длину и, прикрыв глаза, вспоминаю: - Мне нравится, что утро со мной в одной постели так безгранично тебя… радует. Уже дважды. Заведем такую привычку, Дым?

— Предлагаю завести другую, называется: «Марш готовить завтрак, Туман».

— Это смахивает на домашнюю тиранию, - морщу нос, мысленно прикидывая, какими из своих, будем честны, немногочисленных кулинарных талантов, я буду покорять Антона сегодня.

— Почему смахивает? Она и есть.

Он скользит ладонью по моему бедру, сжимает выступающую косточку, и мы синхронно, плавно, словно два прибоя, ударяемся друг о друга. Снова и снова, пока из моего горла не начинают вылетать слишком очевидные сигналы возбуждения. Я даже успеваю подумать о том, что обнять его ногами в такой позе – не такая уж невыполнимая задача, но Дым резко отстраняется, бодро встает с постели и идет в ванну, даже не потрудившись прикрыться одеялом.

А я еще несколько минут качаюсь по постели, превращая простыню в большой неаккуратный клубок. Сегодня мне можно побыть любимой кошкой.

Я часто представляла себе, каким может быть наше первое совместное утро. В моих фантазиях Антон будил меня всякими развратными прикосновениями и поцелуями, крал у сна обещанием залюбить до потери сознания, которое тут же, как честный человек, принимался воплощать в жизнь. Потом мы спали до обеда и только потом выбрались из кровати: уставшие, почти голые, голодные и совершенно счастливые.

Реальность оказалась гораздо веселее.

Сперва мы толкаемся в ванной, потом одеваемся, то и дело сбивая друг друга с ног, потом, пока Антон завязывает галстук, я в то же зеркало корчу рожи своему отражению, на ходу заплетая косу. Потом мы трескаем омлет и гренки с медом – которые я в кои-то веки умудрилась не сжечь – и, обжигаясь, пьем кофе из одной чашки.