Секрет

Мои соседи по столу начинают громко смеяться, и я шикаю, чтобы их успокоить.

— Тебе идет эта зеленая шапка, - говорит Антон.

Мое сердце падает вниз живота, и я – наверное, очень смешно со стороны – начинаю вертеть головой. Он видит меня.

— Ты где?

— Смотрю на тебя, малышка.

Малышка… Мне срочно нужен веник, чтобы собрать карамельный попкорн, которым только что выстрелило мое счастливое сердце.

Смотрю в окно, возле которого расположилась наша компания – и вижу Антона. Ему безумно идет темно-синее полупальто и белый шарф вокруг шеи, и брюки, с отглаженными до бритвенной остроты стрелками. Мои ладони зудят от потребности погладить его по колючим щекам. Тянусь к шапке, чтобы стащить ее, но Дым опережает:

— Я же сказал, что мне нравится.

— Это театральный реквизит, - зачем-то оправдываюсь я.

— Ты там очень занята со своими друзьями, Туман?

— Нет, не очень.

— Выходи.

Я клятвенно обещаю Марине, что завтра же верну все вещи в целости и сохранности, забрасываю на плечо рюкзак, бегу так быстро, что у самой двери поскальзываюсь на коврике и слишком поздно понимаю, что лечу на улицу носом вперед. Вот позорище-то будет.

Но ничего не происходит. То есть, кое-что происходит, и на фоне этого перспектива угодить головой в сугроб тает, как снег на солнце.

Антон ловит меня в объятия, и мой нос бесконечно рад, что альтернативой сугробу стала твердая грудь и тонкий запах пряного дыма Моего Мужчины. Я тут же обнимаю его за шею, поднимаюсь на носочки, и шепчу:

— Я так соскучилась, что сейчас могу думать только о поцелуях.

*****

Он не делает ничего, чтобы облегчить мне задачу: просто смотрит на то, как я героически пытаюсь преодолеть нашу разницу в росте. Но в эту минуту у него такие глаза, что у меня кружится голова, и кажется, будто я, как Алиса, падаю наоборот – в небо.

— Это из-за скобок, да? – спрашиваю я, даже не скрывая разочарования.

— Нет, Туман, не из-за них. – Антон потихоньку снимает с меня свои руки, и когда я, потеряв свой Эверест, начинаю крениться набок, снова притягивает к себе. – Поцелуи пока под запретом.

— А можно наложить запрет на запрет поцелуев? – не сдаюсь я.

— Я над этим подумаю.

— Ты в курсе, что это бесчеловечно?

— Погуляешь со мной, малышка?

— А вот это использование грязных приемов, - тут же безоговорочно таю я. – Когда-нибудь я научусь говорить тебе «нет».

Он наклоняется к моему лицу, немного щурится, как будто я слишком ярко сияю, и вкрадчивым шепотом спрашивает:

— Точно хочешь этому учиться, Туман?

Все мои неприличные сны вместе взятые только что зарыдали от беспомощности и, не выдержав конкуренции с одной этой фразой, лопнули.

Мне хочется взять Дым за руку, но это будет слишком, и я начинаю оптимистично косится на его локоть. Антон подталкивает меня в сторону проспекта.