5
0— Я же вам русским языком сказала, что Илья защищал меня, это была самооборона.
— Да? А может вы заказали Беркутову Юдина, чтобы получить наследство и выставили все как самооборону?
— Зачем? У меня свой бизнес!
— Ну знаете, — лениво протянул он. — Денег много не бывает…
— Я могу идти? — уточнила Симона, не желая продолжать бесполезный разговор и дальше. По всему было видно, что следователь не хочет докопаться до истины, а просто назначает виноватых.
— Конечно, — с готовностью согласился он и подвинул ей документ. — Вот здесь подпишите ваши показания и можете быть свободны. Пока…
— До свидания, — поставив подпись, Симона направилась к выходу.
— До встречи, — крикнул следователь ей в след.
Она быстро шла по коридору и сжимала кулаки в бессильной злобе. Не знала что предпринять, как обезопасить Илью, как не допустить того, чтобы его сделали виноватым во всем. Если так пойдет и дальше, то лучше взять вину на себя, чем позволить им мучить его.
Мрачные мысли роились в сознании, затягивая его плотными тучами. Симона сам не заметила, как оказалась на улице. Буквально на автопилоте дошла до машины Стаса и села в нее.
— Ну, что, отстал? — ворвался в ее мысли голос Стаса.
Она тяжело вздохнула и посмотрела на него.
— Думаю нет…
— Почему?
— Я пока не очень поняла… — Симона нервно кусала губы, лихорадочно ища ответы на свои вопросы. — Но он показал какую-то бумагу, вроде как завещание Юдина, и оно в мою пользу…
— Вот это поворот, — присвистнул Стас. — Это может быть правдой?
— Понятия не имею… — она неопределенно пожала плечами. — С чего вдруг? Хотя составлено пять лет назад…
— Ладно, не парься. С остальным я сам разберусь… — уверенно ответил он и завел двигатель. — Куда тебя?
Симона посмотрела на часы и нервно постучала пальцами по сумочке.
— В больницу, — откинулась на спинку и прикрыла глаза, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. К Илье она должна приехать в хорошем настроении.
Глава 25
Илья проснулся, но не спешил открывать глаза. Глубоко дышал, прислушиваясь к окружающим звукам и своим ощущениям. Тело по-прежнему казалось ватным, плохо откликалось, но он хотя бы что-то чувствовал, и это вселяло надежду.
Набравшись смелости, распахнул веки и сразу зажмурился от слишком яркого света, болезненно полоснувшего по глазам. Мучительный стон вырвался из горла, а из-под ресниц скатилось несколько горячих капель, но Илья не сдался. Часто моргая, постепенно привык к освещению и смог наконец разглядеть обстановку. Белоснежные стерильные стены, какое-то оборудование, капельница и напульсник — все говорило о том, что он в больнице. Но сколько провел здесь времени, не имел ни малейшего понятия. И спросить было не у кого, в палате он находился один.
