2
0
– Мы можем развернуться. Только вот не уверен, что нам там будут рады.
Конечно, дважды в той кабинке было очень горячо. Мне официантам было бы стыдно смотреть в глаза.
– Сейчас я буду рада хорошему ужину у тебя в квартире.
– У нас, – поправляет тоном, не терпящим возражения.
– Макс…
– Оля…
– Ты до жути упрямый и упертый.
– Приму за комплимент, – все так же улыбается, притягивая меня к себе за руку.
Понимаю, какая же я была слепая и глухая, когда хотела сбежать в новый брак с Брандтом. Если и менять что-то в себе, то только с Максом.
Никто меня не чувствуют так, как он, никто не предугадывает мои желания, как муж.
И стыдно оттого, что не замечала этого раньше.
Поднимаемся на лифте с легкой улыбкой на губах. Мы как юные влюбленные, скрывающиеся от родителей. Сейчас мужчина прижмет меня к стене и поцелует. Рука его будет у меня на талии и целомудренно останется там, ни на градус не сместится.
– Помнишь наше первое свидание? – спрашивает, проводя кончиком носа вдоль скулы, вызывая трепет в животе.
Мне хочется прижаться к Максу, закрыть глаза и… просто быть с ним рядом.
– Страшненькое кафе, затертые скатерти…
– Ты заказала только кофе и какое-то пирожное.
– Ром-бабу. Но она была такая огромная и сочная. Я боялась, что когда начну ее есть, то весь сок, или что это, польется по моим пальцам. Я буду выглядеть неаккуратной и некрасивой.
– Ты бы выглядела сексуальной чиксой.
– Кречетов, теперь уже не говорят чикса, – глухо смеюсь.
Мне сейчас так хорошо, что от этого состояния взлетаю.
– Я бы слизал весь сахарный сироп с твоих пальцев, – низко произносит. Дыхание обрывает своими словами, и я лишь сильнее прижимаюсь к его телу.
Мы заходим домой, где дорожкой выложены крошечные фонарики в виде чайных свечей. У меня слова застревают на языке от этого великолепия. Еще лепестки роз. И пахнет чем-то вкусным и сладким.
– Сам выкладывал, – довольно добавляет.
Муж помогает снять верхнюю одежду. Даже обувь. Обходительный, слов нет. И провожает в зал, где накрыт стол. Там ничего особенного, только фрукты, бутылка вина и фужеры.
– Еду доставят, извини, – пожимает плечами, а я закатываю глаза.
Между нами постоянно проносятся стрелы. Взглядами то и дело цепляемся друг за друга, коротко улыбаемся, словно у нас и правда первое свидание. В каком-то смысле это так и есть.
Не совру, если скажу, что и неловкость нет да нет, но проскользнет.
Кречетов отодвигает стул, усаживает меня. Сам садится напротив. Наше молчание густое, и его не хочется разбавлять. Да нам просто хорошо сейчас смотреть друг на друга.
