6
0
– Оскар против? Или у вас другие планы? – ненавязчиво интересуется.
Оскар.
Прошло три дня с нашей встречи, от него ничего нет. На работе я взяла больничный, и это не могло остаться не известным для Брандта. Слишком скрупулезно он следит за моей жизнью. Раньше мне это нравилось. Сейчас отталкивает и вселяет ужас.
– Боюсь, мои планы относительно Брандта претерпели изменения, – тихо говорю.
В этом я теперь уверена.
Все ночи напролет думала и анализировала, прислушивалась к себе. Поняла главное: то, что я раньше воспринимала за любовь, ничто иное как бегство. Оскар отличался от Кречетова, и это был мой протест.
Глупая. Какая же глупая я была.
– И что же произошло между вами? – глаза Ани увеличились из-за любопытства, что неимоверно злит.
– Я хочу от него уйти, – говорю быстро.
Голос чуть подрагивает, ведь в голове это звучало несколько иначе. Что-то вроде: “мне сложно находиться рядом с ним, потому что бывший муж не оставил и мысли свободной. Все собой заполонил”.
– Ты дура, Оль? – на выдохе говорит Яна.
От шока не могу отойти. Столько ответов готова озвучить, но язык будто специально прирос к небу, только и могу, что хлопать глазами.
– Ч-что? – с трудом выговариваю.
– Оскар отличный вариант. После Кречетова, тем более. Брандт богатый, уверенный в себе мужчина. Красивый. Ты будешь обеспечена до конца жизни, и дети твои тоже о бедности никогда не узнают.
Все, что касается денег, подруга воспринимает остро. Ее детство не было счастливым. Когда питаешься один раз в день бутербродом с маслом, волей- неволей будешь считать, что деньги – залог хорошего будущего и безбедной старости.
– Максим был хорошим мужем.
– Ну да, знаем мы…
Нервно сглатываю. Про себя делаю зарубку, никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывать даже самым близким друзьям про любимого человека, когда вы с ним в ссоре.
– Еще чаю? – подскакиваю со своего места, грубо прерывая наш разговор.
Захожу на кухню, где полная тишина.
Если выгоню своих подруг, это будет считаться дурным тоном? Или они подумают, что я совсем выжила из ума?
Ведь последнее время сама себя не понимаю.
Вместо чая решаю сделать растворимый кофе. А его я на дух не переношу. Просто банка оказалась под рукой. Не удивлюсь, если он еще и просроченный.
Против воли вспоминаю, что за продуктами в нашем с Максом доме следил муж.
Милым был, родным.
Сердце надрывается от таких чувств, которые начинаю испытывать.
Проливаю еще горячий кофе на свои пижамные штаны, по всей видимости, еще и кожу ошпариваю.
– Ай! – вскрикиваю. Слезы щиплют уголки глаз.
Не уверена, что горячий кофе – причина этих самых слез.
– Оль, больно? – обеспокоенно спрашивает Аня, – нужно под теплую воду. Иди сюда.
