6
0
Все сейчас, от металлической ложки для обуви в коридоре до шикарной хрустальной люстры, давят на меня с рекордными десять тысяч атмосфер.
– Не против, – сухо и сдавленно отвечаю.
Острые шипы вонзаются в горло, и у меня пропадает способность нормально говорить.
– Тогда, может, разденешься уже и пройдешь хотя бы в зал?
При слове “разденешься” охватывающий меня страх разом впивается в поверхность тела через кожу и остается там. Не вытравить.
Туго натягиваю на лицо улыбку.
Сейчас все действия с наречием “туго”. Некстати вспоминаю прошлые вечера с Брандтом до встречи с Кречетовым.
Не сказать, что Оскар до того злополучного дня был другим. Нет. Я была другая. Или притворялась другой.
Мне нравилось его спокойствие, напускное оно или нет, рассудительность, отстраненность и холодность.
Вся моя жизнь была в черно-белых тонах. И мне это нравилось. Бывший муж же разбил неоновые краски и, смешав, вновь вылил в мою жизнь.
Да, именно это я и ощущаю сейчас.
– Я заказал тебе рыбу и овощной салат. И, надеюсь, ты составишь мне компанию?
Оскар с глухим звуком откупоривает винную пробку и разливает темно-брусничную жидкость в высокие бокалы.
– Ты же пил водку? Будешь смешивать? – опасливо спрашиваю. Пьяного Брандта я еще не видела, да и не горю желанием увидеть.
– Не мог не выпить. Встречался с одним важным человеком, который заведует поставками в Юго-Восточную Азию. И… его помощь мне необходима по одному рабочему вопросу. Как ты догадываешься, некоторые сделки не должны проходить на сухую.
Его голос чуть изменился. Холодность ушла… Вместо нее сверкнула оживленность.
– Оль… Оля, – мягко обращается, – здесь есть твои вещи, ты можешь надеть более удобное.
Киваю. Сама еще не решила, как поступить.
– Хотя мне нравится и это платье. Ты такая в нем красивая, сексуальная… Ты вообще самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
Звуки его шагов вгоняют в оцепенение. Взгляд мечется от одной детали к другой, ведь я стою к нему спиной. И хорошо, что он не видит паники в моих глазах.
А она топит меня, захлебываюсь, руками пытаюсь зацепиться за что-то и выбраться.
– Спасибо, – прочистив горло, отвечаю.
Брандт глубоко вздыхает, но не отступает, не давая мне возможности раскрыть легкие.
– Присаживайся, я налью тебе вина.
– Не хочу, – упрямо кусаю уголок губ и так боюсь посмотреть в глаза мужчине. У меня в голове уже звучит его надменный голос, который приказывает грубо. Заставляет.
Господи, как мне пережить этот вечер?!
– Я налью тебе вина, – давит интонацией.
И тихо ставит передо мной бокал с изящной тонкой ножкой. Я покупала этот набор несколько месяцев назад, ведь в наших планах был мой переезд в эту квартиру. А я уж очень люблю посуду, хоть и не готовлю.
– Пей. Это Richebourg Grand Cru.
