4
0Эгоистичное желание, невозможное.
Губы Макса соскальзывают с моих и проходятся вдоль шеи, останавливаются на подбородке, кончиком носа проводит по щеке, вбирая мой запах. Кречетов языком слизывает вновь скатившиеся соленые капли, и у меня в животе собирается весь источник тепла моего тела.
– Не уверен, что сейчас это правильно, – резко оттолкнувшись от меня, говорит.
– А что тогда правильно, Макс?
Целых две секунды мы смотрим друг на друга каким-то потерянным взглядом.
А потом снова яростно целуемся, заставляем сердца выпрыгнуть из тел от ударов друг о друга.
глава 13
Оля.
Макс обхватывает меня руками за голову, что я не в силах ее повернуть. Мои губы под его тотальным контролем. Он напористо, влажно обхватывает их, а язык ласкает рот.
Сердце устало биться так часто и иногда делает смертельный кульбит, останавливается. Затем заводится снова, когда я жадно хватаю тяжелый воздух, скопившейся вокруг нас.
Мы двигаемся по комнате в каком-то танце с одним известным только нам ритмом. Задеваем стул, полку с книгами. Те падают на пол, раскрываются.
Приступ страсти вспыхивает как яркий фонарик.
Задыхаюсь от требовательных касаний.
Одежда, в которой пришла, наглым образом летит в сторону. Кречетов грубо срывает ее с моих плеч, сминает и выбрасывает.
Его рубашка, брюки – все приземляется в общую кучу.
Бывший муж припадает к обнаженной груди, втягивая в рот по очереди соски. Они ноют и просят ласки. Точнее, его языка. Горячее дыхание без жалости опаляет чувствительную кожу.
Откидываю голову, чтобы было удобно покрывать шею поцелуями.
Кречетов же бреется каждое утро. Тщательно. Потом наносит какой-то дорогущий крем после бритья. Этот запах до сих пор зафиксирован в каком-то отделе моего мозга, который отвечает за безопасность.
Если честно, наш секс всегда, всю семейную жизнь был несколько странным. Я по пальцам могу перечислить, когда он был в постели.
Сейчас Макс подталкивает меня к обеденному столу, на котором еще стоят тарелки и лежат приборы. Ими ели его родители.
Кречетов надавливает на поясницу, заставляя прогнуться.
Между ног пламя лижет, колени наполнены желе, и я плохо удерживаюсь в вертикальном положении.
Руками хватаюсь за скатерть, когда моего позвоночника касается влажный язык, чертя какие-то узоры.
Макс толкается в меня бедрами, его член упирается между ягодиц, и спазм, как новогодняя гирлянда, зажигает миллионы огоньков по всем нервным окончаниям.
Мы не говорим, не спрашиваем. Просто трогаем друг друга, целуем, куда дотянемся.
Все это похоже на какую-то гонку.
