Развод. После…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А когда глянула на мужа, поняла, что это последняя наша фотосессия. Если не придумаю еще способ убедить его в обратном.

Но мне ведь так хотелось, чтобы у наших родителей были снимки с внуками и детьми. И у нас снимки наших родителей такие, какие они сейчас есть. В какой-то день ведь мы останемся одни...

– Жаль, Ксении с нами не было, – Елизавета Павловна мажет по нам взглядом и отворачивается.

Спустя несколько месяцев после нашей свадьбы, свекровь все-таки узнала, что случилось между нами и ее дочерью.

Сначала, разумеется, не поверила. А потом… решила никогда не затрагивать эту тему.

Имя Ксении в нашем доме под запретом, как и на совместных семейных вечерах. Но я точно знаю, что Макс очень редко, но созванивается с сестрой. Разговор деловой и сводится к тому, все ли у нее хорошо.

– Если хотите, я могу договориться, вы приедете еще раз. И Ксению позовете.

– Ну уж нет. Мне кажется, у меня давление подскочило после всех этих вспышек. Но спасибо, Оля. Я и правда рада иметь снимки с Мирой и Славой.

Мама устало пожимает мое плечо и дважды моргает.

Общение с Елизаветой Павловной тоже дается ей тяжело. Но у нас есть опыт прошлых ошибок, и сейчас мы уважаем желания другого, и даем ему право быть вот таким вот неидеальным засранцем. Или засранкой.

До дома добираемся уже к вечеру, собрав, конечно же, все пробки. Хорошо, дети на обратном пути не спали, иначе бы их не утолкали в ночь.

Они засыпают, а мы с Максом заваливаемся на кровать и устремляем взгляд друг на друга.

Секунда растягивается в бесконечность."

"Дыхание останавливается, когда муж тянется ко мне и убирает прядь волос за ухо.

Его руки слегка подрагивают, а в каждом его касании столько нежности, что сердце увеличивается в объеме.

– Спасибо тебе.

– За что? – не понимаю. Взглядом ищу ответы в его глазах.

– За сегодня.

– Ты же не хотел?

– Знаю, но как увидел, как мы все вместе… Как мама с папой и детьми, как ты с Миркой, а потом со Славкой… Не знаю. Я почувствовал себе живее и счастливее, потому что у меня есть все, о чем можно только мечтать.

– Я сейчас заплачу, Макс.

– А я успокою, – серьезно отвечает, и плакать хочется сильней.

От счастья.

Муж подминает меня под себя и целует в губы. С напором, жадно, будто у нас только это мгновение и есть.

Отвечаю с любовью, впускаю его в себя. С каждым вдохом завишу от него все больше и больше. До разрыва всех чувств на осколки.

– Я не успела поменять комплект белья.

– Да и похуй. Ты мне любая нравишься.

– А на мне ничего нет, – томно говорю, представляя его реакцию, когда Макс снимет с меня домашние штаны.

– Ммм…

Муж руками проходится по телу в бешеном нетерпении.