1
0
Та девушка, в тело которой я попала, состояла из странной смеси простодушия, самоуверенности, но в тоже время глубокой неуверенности в себе и твердолобого упрямства.
А еще, конечно же, эмоций, эмоций, эмоций, с которыми она не могла сладить, и выплескивала их на окружающих, как фонтан.
Но все это ни в коем случае не умаляло того факта, что две уважаемые богатые семьи жестоко и хладнокровно сделали простую девушку разменной монетой во всех этих политических интригах, стремлении доказать свою верность правителю.
Для Кастро и Лианса Рэтборна Бьянка была лишь мелкой сошкой, или, даже скорее, пустым местом.
Но теперь Бьянка — это я.
И я не собираюсь быть послушной марионеткой в руках любовницы своего мужа и пешкой в чужой игре.
А потому даже хорошо, что герцог с герцогиней вызвали нас на ужин.
Познакомлюсь со своей высокородной семейкой.
И… постараюсь найти их слабые места.
Хорошо, что терпеть неприятности поездки в бричке пришлось еще недолго. Где-то час, может, полтора.
Клянусь, у меня будет своя карета.
Комфортабельная богатая карета.
Больше никогда, никогда не поеду вот так, на козлах с кучером!
У меня будет самый роскошный, богатый и великолепный экипаж в Декстоуне.
Клянусь.
Я обещаю.
— О, Антония, сердце мое! — вскричала виконтесса Филомена, едва бричка прикатила к главному входу особняка. — Не замерзла, пока добирались? Дориан, сынок, ты выглядишь озябшим? Прикажу немедленно подогреть ванную.
Ой, ну начинается!
ГЛАВА 27
Виконт и виконтесса Кастро с большой живостью встречали детей из академии.
Своих детей.
СВОИХ.
Но не меня.
Впрочем, когда приемные матушка с папенькой закончили тормошить, обнимать и целовать драгоценных сыночку-корзиночку и лапоньку-дочку, немного внимания досталось и мне, осторожно выбравшейся из брички и в нерешительности застывшей неподалеку.
А именно — мне было свысока объявлено, что сегодня у Кастро особенный гость, а значит, я должна вести себя и выглядеть на ужине подобающе, дабы «не ударить в грязь лицом».
То, что произошло далее, я как какой-то кошмар — иначе охарактеризовать не могу.
Филомена скомандовала «фас», и ее служанки набросились, как разъяренные тигры!
И давай меня расчесывать, красить и обряжать в новое платье!
Человек десять хлопотали над моим преображением, не меньше.
В зеркало я посмотреть не могла, но подспудно чувствовала, что они делают что-то ужасное.
Но моего мнения, разумеется, никто не спрашивал.
Когда, спустя около часа таких вот манипуляций, я все-таки увидела свое отражение в зеркале, то чуть не упала в обморок.
Это было что-то с чем-то!
Во-первых, меня обрядили в необыкновенно пышное платье с огромными фижмами по бокам, которые даже не помещались в дверной проем.
