1
0Вдобавок, порой с елей прямо мне на голову падал снег, забиваясь за шиворот.
Приятного в этом было, разумеется, мало.
Зато Антония и Дориан, сидя в тепле и уюте, о чем-то оживленно болтали и порой громко хохотали. Пару раз я даже уловила в этих разговорах свое имя. Я знала, что брат с сестрой не были близки, а порой ругались, как кошка с собакой, или даже иногда дрались.
Но было кое-что, что их объединяло — а именно ненависть и презрение ко мне, взятой в семью из грязного деревенского приюта.
Эта ненависть вообще объединяла и сплачивала всю семью.
Все-таки был один большой плюс, когда Лианс оставил меня на горе.
В этой тиши я смогла тщательно покопаться в памяти Бьянки и просмотреть ее воспоминание, которое объясняло, почему Кастро ее удочерили, а Рэтборн взял в жены.
Все дело было в их интригах.
В том, что к власти пришел нежеланный и странный король Тибальд, который не мог похвастать знатным происхождением, терпеть не мог аристократию с ее сложными воплощениями и благоволил невоплощенным и простолюдинам.
Желая выслужиться перед ним, Кастро и отправились в затерянный в дальней провинции Фиолента деревенский приют, дабы взять оттуда сиротку и облагодетельствовать ее.
Это был очень широкий, намеренный жест напоказ, у которого была только одна единственная цель — расположить к себе нового правителя, выказать ему свою лояльность.
А уж как там они будут обращаться с самой сироткой, дело десятое.
Всяко уж ей будет лучше, чем в приюте.
Глянув несколько картин из Бьянкиного детства — того времени, когда она жила там, я невольно с этим согласилась.
Это было очень мрачное и бедное, темное казенное сооружение.
Сироток заставляли с утра до ночи трудиться на огороде, где они ухаживали за целыми плантациями кукурузы, картофеля и свеклы.
Выращенные их руками овощи и фрукты шли на продажу, а директриса приюта потом ходила в золоте и серебре, тогда как девушки содержались в весьма скромных условиях и носили невзрачную серую форму.
В приюте случился настоящий переполох, когда туда заявилось аристократичное семейство Кастро, разодетое в пух и прах.
Девушек оторвали от прополки грядок, переодели и выстроили в ряд.
Брезгливо разглядывая сироток в лорнет, виконтесса Филомена заявила деректрисе, которая чуть ли не ковриком рассталась перед такими уважаемыми гостями:
— Нам нужна самая убогая, недалекая и бесталанная ваша воспитанница.
— Очень желаю, — сквозь зубы прошипел виконт, который избегал даже смотреть на девушек.
Антония и Дориан тоже были здесь, морща носы и закатывая глаза с таким видом, как будто оказалась не в приюте, а на самой грязной ферме, неподалеку от кучи навоза.
