7
0Терентий Палыч не успокоится, пока не отомстит.
— Одним больше, одним меньше…
Сам же я протискивался к Асе через толпу рубежников. Они до сих пор не верили, что все закончилось и теперь разочарованно беседовали. Кто-то спрашивал, с чего все началось, другие интересовались конечным гамбургским счетом. Такое ощущение, что сегодняшняя мелкая стычка обрастает разным подробностями, которые к реальности будут иметь весьма далекое отношение.
Я между тем протиснулся к Лучнице. Ну, что называется — момент истины. Я шагнул навстречу, раскинув руки.
— Ася, ряд видеть.
— Матвей! — двинулась ко мне она.
И не обманула ожидания. Ее пальцы машинально сжали мои ягодицы. Не скажу, что привык, но в том числе после сегодняшней ночи подобная практика уже не доставляла мне такого дискомфорта, как раньше. К тому же, может, у нее в семье так принято здороваться. И плевать, что все дочери и росли без отца.
— А это что? — спросила Ася, даже не думая дождаться ответа.
И тут же рванула приклеенные к заднице монеты. Джинсы затрещали, но куда им против сильной и независимой женщины? Вскоре Лучница рассматривала две серебряшки с остатками окрашенного в синий цвет хлопка.
— Проверка, — сказал я. — Давай отойдем в сторону. И ты, Федя. Тебя, можно сказать, это тоже касается.
— Ты хочешь узнать, не волколак ли я? — рассмеялась Лучница.
— Нет, — ответил я. — Но ты близка, как никогда. Есть вероятность, что среди нас завелся перевертыш. В смысле, доппельгангер, если говорить научно-рубежным языком.
— Это же, типа, вообще редкость. И чего ему тут делать? — искренне удивился Моровой.
— По мою душу пришел. Но суть не в этом.
Глава 10
— Никогда бы не подумал, что буду в одной машине с чертом сидеть, — сказал Моровой, устраиваясь сзади.
— Почему? — спросил я.
— Типа, слишком прогрессивно. Была у нас одна движуха — жизни нечисти важны и все такое. Потом даже к чужанам ушло.
— Ага, только не выстрелило, — подтвердила Ася, сев рядом со мной. — Они бы еще нечисть к людям приравняли. Маразматики, короче.
Митя к поползновению в сторону своих чести и достоинства отнесся стоически. Мол, собака лает, ветер носит, а караван идет.
Я не стал спорить с рубежниками и убеждать тех, что есть нечисть вполне ничего. Которая и за человека может жизнью пожертвовать. И вообще ведет себя намного лучше многих товарищей, сидящих в машине. Короче, просто дипломатично промолчал. Мне и так огромных трудов стоило уговорить парочку отправиться на выручку к Печатнику. Если, конечно, еще было кого выручать.
