7
0Он считал, что умнее остальных и сейчас всех обманет. И не всегда это заканчивалось благополучно.
В то же время каким бы он сукиным сыном ни был, это мой сукин сын. И никто не имеет право обижать беса. Тем более, в моем присутствии. Поэтому мои глаза налились кровью, как у быка, увидевшего яркую тряпку. В роли последней выступал мерзкий дворовой в дорогой рубахе, жилетке, начищенных сапогах и с напомаженными волосами. Точнее уж лицом — слишком волосат оказался бродяга. Я искренне не понимал, где у него борода переходит в прическу.
— Беса отпусти, — я старался говорить не сквозь зубы.
— Твой, что ли? — недовольно зыркнул на меня дворовой. — Бутылку настойки украл. Пришлось вмешаться. Я здесь за порядком слежу.
Нет, примерно что-то подобное я ожидал. Но поезд со станции «Быково» уже отправился. Потому что Гриша так и продолжал сучать ногами.
— Беса отпусти! — повторил я, чувствуя, что хист уже готов вырваться наружу.
Только теперь дворовой разжал пятерню, и Гриша свалился на землю. Причем, сразу пополз в мою сторону.
— Твоя нечисть людей потревожила, меня побеспокоила.
Все это Терентий Палыч не просто говорил. Свои слова он сопровождал действиями. А именно подошел вплотную и тыкал в меня пальцем. Да, наверное, со стороны это могло выглядеть забавно. Коротыш, от горшка два вершка, стоит перед тем, кто выше его в два раза и нечто выговаривает. Однако я и без этого почти кипел. Еще когда тип начал говорить про недостойных. А последнее действие вывело из себя.
Я поднял дворового за шиворот, справляясь с первым желанием дать пинка. Что интересно, волосатый злодей растерялся и не смог должным образом среагировать. Видимо, редко кто позволял вести себя с ним настолько вольно.
После непродолжительных размышлений я все же отпустил нечисть. Ладно, сказать по правде — придал ему небольшое ускорение, из-за чего дворовой плюхнулся на землю. Вокруг него сразу образовалась куча-мала из таких же коротышей. Все с повышенной волосатостью, разве что одеты похуже. Многие и вовсе босы.
Я достал со Слова пять монет и кинул в сторону дворового.
— За настойку и беспокойство. Заплатишь торговцу. Ты же здесь за порядком следишь.
Нет, если так посмотреть, поступил я, конечно, не совсем правильно. Позволил себя спровоцировать и все такое. Виноват ли был бес? В этом нет никакого сомнения. Мне бы как нерадивому хозяину стоять, потупив взор, говорить, что я виноват, но что-то сработало внутри быстрее голоса разума. Будто тумблер щелкнул.
Наверное, не веди себя дворовой столь вызывающе, может, и не было бы ничего.
