6
0Вместо того чтобы отпрянуть, буртас шагнул вперед, сближаясь, и ударил булавой наотмашь – князь плеснецкий едва успел вскинуть собственный щит, прикрывая голову. В ушах зазвенело от страшного удара, заныло левое запястье.
Поединщики сошлись грудь в грудь. Буртас вновь ударил булавой, на этот раз в ноги. К счастью, малое расстояние помешало – удар пришелся по Амундовой голени не граненым навершием, а лишь древком. Качнув левым плечом, Амунд впечатал край своего тяжелого щита Хомячьей Морде в голову. Жаль, размахнуться толком не было места, но тот все равно отшатнулся. Амунд ударил мечом, метя под колено; клинок скрежетнул по стали поножа, но достал и по мягкому.
И тут Хомячья Морда удивил. Вместо того чтобы ответить ударом на удар, он вдруг выронил щит, пригнулся и скользнул вперед. Клинок лишь хлестнул его по железной спине, а через миг крепкие руки ухватили Амунда под колени, рванули – перед глазами мелькнуло небо, и Амунд шмякнулся спиной об землю.
Оружия при этом Амунд не выпустил и сумел прикрыться щитом от удара сверху: коварный буртас не потерял булавы, она осталась висеть в петле на запястье. Теперь он ударил ею во всю силу и наконец проломил Амундов щит насквозь. Дернул на себя засевшее в щепках и коже оружие – и в этот миг Амунд врезал ему пяткой по раненой ноге.
Взвыв, Хомячья Морда рухнул прямо на него и всей тушей придавил к земле. Рыча что-то по-своему, схватил Амунда за горло и пару раз приложил затылком оземь, а потом рванул с пояса длинный прямой нож. Амунд едва успел перехватить его руку в запястье.
От меча сейчас толку не было, скрам на поясе оказался зажат телом врага, а Хомячья Морда навалился всем весом и давил, пытаясь приблизить нож к голове Амунда. Хорошо хоть, ему мешала раненая левая рука. И все-таки конец клинка медленно приближался к лицу. На всю свою легендарно долгую жизнь Амунд запомнил этот миг, растянувшийся в бесконечность, – темное лезвие ножа, грязные жилистые пальцы, сжатые на желтовато-белой костяной рукояти, запах пыли, дубленой кожи, растоптанной полыни и чужого застарелого пота, злая ухмылка, заслонившая небо.
Байсар уже видел, как нож входит в синий шайтанов глаз. Даже сейчас вместо страха в глазах этих отражалось сосредоточенное упорство. Чужак долго не сможет его удерживать – это никому не под силу, – и Байсар уже торжествовал… Как вдруг что-то острое и очень холодное глубоко вонзилось ему в живот.
Эта улыбка злого торжества придала Амунду новых сил. Напрягшись, он совсем чуть-чуть отжал назад нож и высвободил левую руку, приняв вес на предплечье правой. Долго он бы так не продержался, но долго было и не надо.
