Путь серебра

Двое крайних стояли, сжав узловатые загрубелые руки на резных навершиях посохов – знаков их власти над родом, – а третий, Осляда, самый рослый, в середине, держал старинный, из бронзы отлитый молот. Дубовая его рукоять когда-то тоже была покрыта резьбой, но та почти сгладилась от множества лет, под воздействием множества рук. Дерево потемнело – не только от времени, но и от бесчисленных капель жертвенной крови, со времен Кия падавших на него. Самой важной своей удачей Хельги Хитрый считал то, что старейшина земли Полянской когда-то доверила ему этот молот, который брали в руки ее древние князья-«пахари», принося жертвы. Молот по-здешнему назывался «кий», и само это слово было не именем, а почетным званием очередного владыки; умирая, они все сливались в памяти полян – своих потомков – в единый образ князя-кия, посредника между ними и их богами. Хельги Хитрый не принадлежал к роду тех богов, но сумел получить права их наследника. И сегодня, когда взор его упал на знакомый молот, в голову впервые пришла тревожная мысль: а сам-то он кому его передаст?

Бронзовым воплощением молнии небесной Хельги сильно ударил в лоб рыжего бычка, что держали старцы. У бычка подломились ноги, и старцы отошли, чтобы не придавил. Их сменили старшие оружники – Фарлов, Вильмунд и Хродлейв, уложили животное возле камня. Хельги перерезал бычку горло, Бранеслава подошла и подставила старинную чашу под темную струю. Белое платье ее и руки тут же покрылись россыпью кровавых брызг. Держа в одной руке чашу, а в другой – метелку из еловца, она окропила корни и ствол дуба, камень-жертвенник, куда положили голову бычка, потом и толпу.

– Боги небесные! – произнес Хельги, глядя то в крону священного дуба, то в хмурые небеса. – Перун, Дажьбог, Сварог, Стрибог и ты, мать Макошь! Примите нашу жертву. Благодарим вас за тех, кто из дальних краев живым вернулся. И далее не оставьте нас, боги, милостью и защитой.

Для Велеса и Марены жертвы приносят отдельно – те, что отдаются подземным владыкам целиком, не разделяя с ними угощение.

Старцы подошли и принялись разделывать бычка. Вооруженные богатым опытом, они делали это так ловко, что их белые одежды почти не пачкались в крови. Отроки-внуки держали котлы, куда складывали отдельно части для богов, отдельно для людей.

Князь остался у камня и сел на землю. Расстелил перед собой белый платок и вынул из кожаного мешочка на поясе другой мешочек, плотного синего шелка. Карл уселся напротив него, с другой стороны платка.