6
0Зеленый кафтан госпожи, с красно-желтым узором, был подпоясан кожаным поясом с бронзовой пряжкой хорошо ему знакомого вида: ажурная, собранная из прямых и волнистых бронзовых полосок, с десятком колечек по нижнему краю, на которых висели на длинных цепочках лягушиные лапки, тоже из бронзы.
Такого рода украшения – застежки, пряжки, подвески – носили все знакомые ему женщины из племени мерен: Кастан, Илетай, Ошалче, даже Арнэйд. Похожую застежку он привез из Арки-варежа в подарок Вито в первую зиму после свадьбы; и сейчас еще помнил, как она обрадовалась и всю ту зиму носила ее, приколов на грудь. Выходит, у булгар такие тоже носят?
Хозяйка, обеими руками держа серебряную чашу, подошла к Годо и приятным нежным голосом, немного зажатым от смущения, произнесла несколько слов:
– Ош кочкышым сийлыза![27]
Речь ее произвела такое впечатление, что все гости разом вздрогнули.
Мамалай испуганно вытаращил глаза, глядя на Свена, и слегка развел руками: я не понял! Годо нахмурился, зато сам Свен уставился на хозяйку.
Он-то понял ее речь, хотя сам не сразу сообразил, каким образом. «Примите белую пищу» – вот что она сказала, протягивая Годо чашу с чем-то вроде кислого молока. Но как он ее понял? Чудесным образом начал понимать по-булгарски?
Однако растерянное лицо Мамалая подсказывало: все не так просто.
Вскинув глаза, Свен впервые взглянул в лицо госпожи – весьма миловидное, надо признать, и выпалил первое, что пришло в голову:
– Ёлусь па ёлусь![28]
Молодая женщина застыла, в изумлении глядя на него, ее темные, немного раскосые глаза округлились. Эти глаза, как и застежка, напомнили ему невестку, Илетай.
– Ты знаешь язык чермису? – с явным удивлением спросил Байгул и даже немного подался вперед.
И опять Свен понял его сам, без помощи Мамалая, а тот и не мог ее оказать, лишь переводил изумленный взгляд с Байгула на Свена, которые вдруг заговорили меж собой без его участия. За время похода Свену привелось много общаться с мерен Тумая и с меренскими русами Арнора, так что его меренский язык значительно улучшился и о каких-то простых вещах он мог вести беседу без помощи толмачей. Но уж никак не ждал, что эти знания пригодятся ему здесь!"
"– Чермису? Я немного знаю язык мере, – на этом же языке ответил Свен, не менее изумленный, но начавший кое-что понимать. – Твоя жена… откуда она родом? Она не из булгар?
– Она из чермису. Род ее, Ваклан-ерге, весьма знатен.
– И чермису говорят на этом языке? – Свен смотрел на Байгула, тоже осознав, что они с сюр-баши могут объясняться без толмача, пусть и на языке, который им обоим не родной.
– Это язык чермису. – Байгул усмехнулся, дескать, неужели ты не знаешь, на каком языке говоришь. – Только ты произносишь слова как-то странно.
