7
0
– Но куда? На реке же русы?"
"– Да хоть ослу в зад, лишь бы отсюда подальше! Бир Тэнгри! Главное, пересидеть где-нибудь, пока… Эх!
Вокруг селения было несколько довольно больших рощ и оврагов, и Мамалай надеялся найти там приют, пока… все так или иначе не кончится. Что русы придут искать мести, он почти не сомневался – выработанное за годы странствий чутье подсказывало, что в этом яле земля горит под ногами.
И он оказался прав. Едва рассвело, как на тропе от реки замелькали рослые фигуры в кольчугах, в шлемах, иные даже в пластинчатых доспехах – видно, очень знатные люди. Куда было до них Сартаевым удальцам, что чернили лица сажей, чтобы скрытно подобраться в темноте, а защититься от ударов могли только овчинами и прочими шкурами, наброшенными на плечи. И русов было много… много, как деревьев в лесу.
Во всем селении поднялся крик. Если кто и пытался отбиваться, то все кончалось в считаные мгновения: русы были лучше вооружены и их было по двое-трое на одного. Вскоре уже лишь ошалевшая от ужаса толпа носилась из конца в конец селения, спотыкаясь о тела. Бросив повозку и товар, Мамалай метался вместе со всеми, но, куда ни глянь, русы были везде, во всех концах яла, везде между глинобитными боками хижин мелькали эти одетые в железо фигуры. Они окружили ял, а уж потом показались на глаза. И что происходило, пока они сжимали кольцо, Мамалай успел заметить: мелькают окровавленные клинки, топоры поднимаются и опускаются, а позади остаются лежать на земле неподвижные тела. Мужчин, женщин… кто попадется. Они ничего не слушали, не разбирали, кого бьют.
Петляя между хижинами, Мамалай искал укрытие, но за каждым углом натыкался на распростертые по земле трупы. Мысль скрыться в хижине сразу отбросил: дверь вынесут, крышу подожгут. Треск ломаемых дверей уже доносился со всех сторон, и тянуло дымом. Вопя вместе со всеми, Мамалай пробежал туда, обратно, чудом увернулся от стрелы… Бежавший за хозяином Бузак вскрикнул и упал; мельком оглянувшись, Мамалай увидел тело спутника на земле, лицом вниз, а между лопаток торчит стрела…
К полоскам вытоптанного огорода примыкал огороженный жердями загон для скота: в ожидании тревожной ночи весь его загнали сюда. Легко, будто молоденький козлик, Мамалай перепрыгнул жердевую загородку, забился между овцами, скорчился на земле, накинул на голову полы своего некрашеного белого кафтана и зажмурился. «Сойду за овцу!» – успел подумать, а дальше только молился Великому Синему Небу, стараясь не слышать воплей и визга, раздававшихся совсем рядом и скребущих по самому сердцу…
* * *От страха и духоты под кафтаном Мамалай чуть не лишился чувств. Очнулся от того, что его тыкали в бок чем-то твердым и опасно острым.
– А это у нас тут что за хрен? – донесся молодой мужской голос.
