Последний хранитель

– Да с кого угодно, только давай пока одного за дверь вытащим, а со вторым поговорим, – предложил я, – а лучше вообще их в сарай перетащить, и мало кто что видеть будет, и хозяина не подставим. Раненых-то тут придется оставить. А вообще сами решайте, вам видней.

– А как их вытащить, чтобы не видели? – удивился маркиз.

– Сейчас покажу, – сдергивая с кровати покрывало, сказал я и принялся заворачивать в него Арума."

"– Иди глянь, чтобы никто из обслуги не попался мне навстречу, – попросил я командира, взваливая куль с Арумом на плечо. В общем, перенес я агентов неприятеля в конюшню, рассадил их подальше друг от друга, первым вытащил кляп у мужичка, тот сразу же, захлебываясь, принялся мне отвечать на все вопросы.

Что воинов княжеских всего-то два десятка осталось и что их командир очень уж сомневался нападать сегодня ночью. Согласился, лишь когда узнал, что сонного зелья в котел за ужином подсыплют да ворота откроют. Оказалось, у них очень много раненых, и он ждет подкрепление, за которым послал гонца к князю. Я похлопал мужичка по плечу и, схватив за голову, резко крутанул, ломая позвонки. Хрустнуло, и я опустил тело на землю, за спиной командир гвардейцев шумно сглотнул.

Я не повернулся, не стал вводить мужика в неудобное положение, не привыкли они вот так вот спокойно убивать. В бою – пожалуйста, никто не поморщится, хотя кровь там льется рекой, а вот так вот спокойно и расчетливо не могут, тут еще существуют кодексы чести и поведения. И даже то, что он прекрасно понимает, что их предали и продали и что ночью их резали бы сонных – все равно ему это не по душе.

Со вторым я вообще не знал, о чем говорить, подошел, выдернул кляп, посмотрел ему в глаза.

– Почему ты предал своих товарищей, ты же ел с ними из одного котла, как же так?

– Ты ничего не понимаешь, это деньги, и неважно, как они тебе достаются, это деньги, я не собираюсь быть таким же нищим, как эти отбросы. Гвардейцы они, посмотрите, что их ждет после службы, а если станешь калекой – только побираться на паперти храма. Я тоже мечтал о подвигах, о рыцарском долге и прекрасных дамах, а тащу эту долбаную службу – пыль, грязь, клопы, постоянные придирки сержанта. Все, хватит, прав был отец, когда назвал меня идиотом, а я все не верил, думал, что он ничего не понимает.

Да, я предал, и еще раз бы предал, подвернись такое дело, и вернусь домой с деньгами, чтобы удивить отца, а эти гвардейцы – они же бывшие крестьяне, как были нищими, так ими и останутся.

Он еще что-то говорил, но я уже не стал слушать.

– У тебя есть к нему вопросы? – спросил я командира гвардейцев. Тот стоял бледный и просто отрицательно махнул головой, и тогда я так же, как и предыдущему, сломал Аруму шею. Брезгливо вытер руки пучком сена и вышел из конюшни.