13
0
Что же делать сегодня? На что потратить драгоценный выходной?
Закончив с приготовлением кофе, я с двумя чашками, попутно отпивая свою порцию, поднимаюсь на второй этаж. Ноги приятно утопают в изумительно мягких коврах, гасящих звуки шагов. Перед комнатой Санаду я задерживаюсь и, помедлив, тихо стучу лбом. Ответа нет.
Изогнув кисть, запястьем надавливаю на изящную кованую ручку и заглядываю в притаившийся за дверью сумрак.
Портьеры медленно надуваются, подсказывая, что окно открыто. Как и сквозняк, ударивший по босым ногам. Сквозняк сильнее дёргает полотна ткани, вынуждая их раздвинуться и пропустить в комнату лучики холодного утреннего света.
Этот свет выхватывает на простынях бледную, почти сливающуюся с ними спину с тёмным узором вдоль позвоночника. Чёрные волосы почти полностью прячутся под вторую подушку, а первую Санаду обнимает во сне, уютно приткнувшись на неё щекой.
Мгновение я медлю, но Санаду достаточно прикрыт одеялом, так что проскальзываю внутрь: он ведь сейчас ванну не использует, я успею сделать свои дела.
На цыпочках крадусь к его постели, неотрывно вглядываюсь в лицо, ища на нём следы скорого пробуждения. Но лицо Санаду безмятежно. А я просто хочу поставить чашку кофе ему на тумбочку – как знак, что я здесь. Ну и плату за аренду ванны.
Я уже почти дохожу до кровати, как вдруг Санаду морщится. Прорезается между сдвинутых бровей тёмная линия, губы приоткрываются, обнажая острый клык.
Я почти не дышу. Сердце стучит где-то в горле. Мне как будто страшно. Но… это не страх. Меня охватывает не леденящий холод, а щекотный жар. Жар снова подступает к лицу, но его главное средоточие вовсе не в голове, а ниже – ниже задрожавшей в моей руке чашки.
Это желание.
С судорожным вдохом Санаду переворачивается на спину. И прежде, чем я успеваю сообразить, мой взгляд соскальзывает с его лица – по груди, животу… Жаром меня накрывает по самую макушку, глаза распахиваются шире. Дрожь прокатывается до кончиков моих пальцев, тёмные капли кофе стекают по стенкам чашки, падают на ковёр, но я отмечаю это лишь краем глаза.
Потому что основное внимание сосредоточено на том, на что направлен взгляд, и мурашки волнами разбегаются по моему телу, вязнет во рту слюна. Сердце стучит неожиданно тяжело.
Это странное состояние. Приятное до щекотки внутри. И немного страшное из-за гудения пульса в висках и тяжести в руках и ногах, из-за вдруг предельно обострившихся ощущений кожи.
Не знаю, сколько времени я стою так, разглядывая… достоинство Санаду, но, кажется, довольно долго.
А потом я просто начинаю пятиться. До тех пор, пока не натыкаюсь на дверь. Невероятное напряжение требуется, чтобы сообразить нажать на ручку и понять, в какую сторону открывается створка.
